- Ник! – чья-то кисть руки машет около моего лица. – Что с тобой?
Опомнившись я хватаюсь за коробку и двигаюсь к двери.
- Я передам от тебя привет – не поворачиваюсь, говорю Джессике и выхожу из комнаты.
В машине гремит музыка, пока я еду неизвестно куда. На пассажирском сидении стоит коробка, на которую я постоянно поглядываю из любопытства, которое так не люблю. Всё же, как бы сильно мне не хотелось, я решил её не открывать. Катаясь по городу, я не чувствовал того наслаждения или эйфории, которые раньше мне были присущи. Теперь только осознание холода ко всему, что абстрагировало меня от прошлого.
Разве возможно любить человека так, чтобы выдумывать в голове глупые отмазки, оправдывая его подлость? Наверное, это сумасшествие, но я пытаюсь найти логическое объяснение её предательству. Наверное, раны от потери любимого человека заживают невыносимо долго. Не знаю, никогда не испытывал подобное. Скорей всего, у всех влюблённых идиотов, которые разрушили себе жизнь, есть определённые фазы, которые постепенно приводят к восстановлению. Если они есть, то я пока на нулевой или на единице, потому как раны с каждым дурацким днём становятся всё больше. От этого невыносимого чувства кажется, что все внутренности, вся душа останется в изуродованных шрамах, которые будут уроком на всю жизнь.
Около трёх часов я езжу по городу и ломаю свой мозг.
Без разницы, я устал и хочу напиться так, чтобы расслабиться хотя бы ненадолго. Сегодня это нужно, если алкоголь не коснётся сломанного мозга, то скорее всего я просто сойду с ума… Приняв это решение, как самое лучшее, я звоню Джону.
- Неужели нытик вспомнил обо мне, – восклицает Джон блаженным голос. – О боже, неужели мои молитвы услышаны?
- Ты же не веришь в Бога.
Я уже подъезжаю к парковке, но почему-то не замечаю его машины.
- С тобой я поверю во что угодно… - ухмыляется. После чего откашливается, будто пытается стать серьезней. – Что ты хотел?
- Хочу напиться, ты в деле? Если да, то купи бухло!
- Да, чтоб тебя! – слышится звук его кулака, который по чём-то ударяет. – Скоро буду…
Зайдя в квартиру я и не заметил, что держал коробку. Видимо, машинально схватил её, пока говорил с Джоном. Поставив её на кухонный стол, наливаю себе воды, ходя вокруг стола. Я чужой для неё человек и не имею права заглядывать в коробку, но если она была со мной нечестной, то почему я не могу быть таким же?!
Проклятье!.. Да ладно, она всё равно этого никогда не узнает.
Открыть коробку оказалось задачей не из лёгких. Руки охотно лезут вовнутрь, а подсознание пытается убедить, что этого делать не нужно, и всё же я открываю. Сверху лежит белая футболка, которая накрывает остальные вещи, взяв в руки аккуратно сложенную вещь, я поднес к лицу. Ноздри заполнил запах её тела и шампуня, которым она пользовалась всегда… Это слишком приятно, чтобы попытаться себя оторвать. Разворачивая футболку, прихожу в замешательство, она не женская. Девушки не носят такую форму выреза… Глаза жадно бегают по коробке и я достаю две рамки, повернув к себе лицевой стороной первую рамку, я буквально падаю на пол, моё тело не в состоянии выдержать такой нагрузки на мозг.
Ребекка, насквозь промокшая улыбается, прижавшись всем телом к… Дэвиду. Да, это точно он, я запомнил его ещё по той фотографии. Он зажимает её так, будто она принадлежит только ему и меня переполняет гнев на уже мертвого парня. Её радость на лице ни сколько меня не удовлетворяет, потому что она сияет рядом с ним.
Не в силах себя контролировать, я кидаю рамку на пол, и в уши бьёт хруст стекла, даже не глядя на вторую кидаю её туда же, она более устойчивая, совсем не такая как моя злость, поэтому отчаявшись я пинаю треклятую рамку ногой, и она отлетает на несколько метров. Злость переключается на коробку, и даже не разглядывая, что ещё там осталось, смахиваю её со стола. Не могу не злиться. Хочется держать себя, быть лучше и стараться меняться, но всё это я хотел делать для неё, а теперь мне… а теперь просто нет того, для кого нужно стараться. Родители часто говорят своим детям, ты должен стараться для себя, но если быть честным, то нам всегда абсолютно всё равно и, возможно, стараемся мы только для того, чтобы угодить близким, а не себе и ни кому-то другому. Но всё меняется, когда встречаешь того, ради кого готов разделаться с грехами и стремиться к более лучшей жизни.