***
В преддверии Хеллоуина профессор Снейп был особенно мрачен. Мне казалось, что, немного постаравшись, даже смогла бы руками пощупать то чёрное облако отчуждения, что его опутывало. Все началось после того приснопамятного ночного разговора с директором. К слову подслушать мне его не удалось — двери были уж слишком плотно прикрыты, а использовать палочку вблизи от столь сильных колдунов было просто глупо. Нет, я давно разучилась бояться своего нового декана. Да он часто бывает вспыльчив, язвителен и нелюдим. Бывает, как зыркнет в твою сторону, так душа обмирает и уходит в пятки. Но он никогда не опускался до того, чтобы поднять на меня руку или как-то иначе навредить кроме словесного выговора. А это о чем-то да говорило. К тому же, было бы странно если меня было так просто напугать после всего что я пережила.
Вообще существует ли на свете что-то страшнее моих кошмаров? Порой мне казалось, что я настолько сильно устала бояться, что моя душа и вовсе разучилась ощущать страх. Ну, кроме здорового и вполне логичного опасения за свою жизнь. Страх страхом, но боль от необдуманного членовредительства никто не отменял. Все же до бесстрашия гриффиндорцев, которые преспокойно в любую погоду могли гонять на метлах с риском свернуть шею было еще далеко.
Со времени моего пробуждения я не испытывала сильных чувств. Душа и сердце заледенели, не желая ничего ощущать. Наверное, это было еще одним последствие моего проклятия. Только на время похода в Лондон я стала практически прежней. Но, увы, ненадолго. Известие о моей матери было как гром среди ясного неба. Профессор был прав — я давно подсознательно чувствовала, что она скоро покинет меня. Оно преследовало меня ещё тогда, когда она закрылась в границах своего разума. Мне было невыносимо наблюдать это медленное угасание. Собственно, в те два года, что она прожила в больнице святого Мунго, я лишь несколько раз навещала ее. Приносила нужные вещи, кое-как оплачивала счета. И большая часть моего горя была спровоцирована именно виной за это. Я так мало времени уделяла человеку, который фактически всю мою жизнь защищал меня. Даже когда вернулся отец, она всегда вставала на его пути. Но она была слабой и как маг, и как человек. Ее хрупкое тело не было рассчитано на такие испытания. Да и разум, как оказалось, тоже.
Вздохнула, и с усилием выгнав из головы горькие мысли, смахнула с глаз слезы. Хватит, нарыдалась уже. Вон даже профессор нет-нет, а посмотрит, как на душевнобольную. Я не должна разочаровать и его тоже. Мне дан еще один шанс, и я не имею права его упустить.
Взглянула на стопку книг на тумбочке, выбирая, что почитать. Я уже осилила почти половину книг по программе седьмого курса, которые мне были выданы для подготовки. Только трансфигурация и чары нуждались в практике и отработке, как и защита от темных искусств. Я с сомнением взглянула на свою новую палочку. Она, конечно, мне подходила, но оказалась весьма своенравной. Пока мне не удалось вытворить с ее помощью ни одну чару. Только искры сыпались на каменный пол, а что с них толку? Может, я что-то не так делаю и нужно попробовать что-то более простое, чем многоуровневые заклинания для старшекурсников? Я в задумчивости посмотрела на зажатую в руке палочку, пытаясь ее усовестить, но проклятая деревяшка была абсолютно невозмутима в своем неподчинении такому великому магу как мое величество.
От дальнейших экспериментов меня отвлек звук хлопнувшей двери. Северус Снейп, как всегда особенно мрачный после занятий, стремительно вошёл в комнату. Мазнув по мне пронзительным темным взглядом, он кивнул в знак приветствия и молча удалился в свой кабинет. В последнее время это уже стало традицией. Профессор все свое свободное время предпочитал избегать моего общества, запершись в своей цитадели. Я его в какой-то мере понимала. Разве будет приятно такому умному и несомненно образованному человеку, настоящему гению своего дела, общаться с малолеткой? Постоянно находиться в навязанном обществе? И пускай он тогда обнимал и утешал меня, но видимо сейчас решил избрать стратегию беспамятства. Хотя, чего я ожидала от такого скрытного человека? Может, ему было дискомфортно или вовсе неприятно вытирать мне сопли. Возможно, после этого я стала ему противна?
Я снова тихо вздохнула. Воспринимать себя взрослой и совершеннолетней не получалось. Да и как сказал ранее профессор, я находилась во временном коконе, а значит мне всё ещё шестнадцать. Полный крах. Мне и раньше было затруднено найти подход к Снейпу, а сейчас возрастная пропасть между нами только расширилась. К тому же, он стал ещё более нелюдимый. Проклятие, нужно придумать что-то новое!
Неожиданно за дверью кабинета раздался характерный хлопок. Я взглянула на часы. Как раз время праздничного ужина. Это кто ещё пишет письма в такое время? Додумать я не успела.
Профессор в своей летящей манере рывком открыл дверь и практически выбежал из комнат. Потом вернулся и нетерпеливо махнул мне, призывая идти за ним. Это что ещё за явление? Обычно он никогда не берёт меня собой. Неужели мы идем куда-то далеко?
В недоумении я почти бежала за обеспокоенным мужчиной. Что же произошло, раз Дамблдор послал за зельеваром, зная, что Снейп обязательно прихватит меня на этот вызов? Неужели кто-то отравился или проклят и им понадобилась срочная помощь?
Я запуталась еще больше, когда мы оказались в пыльном коридоре на третьем этаже. Здесь точно никого не было лет эдак надцать, если судить по степени запустения и буйству паутины. Что мы тут забыли, стало понятно, когда наша процессия остановилась перед небольшой запертой деревянной дверью.
— Стой здесь и ни в коем случае не входи в эту комнату. Чтобы. Ни. Случилось. Надеюсь это понятно? — Тихо прошептал мне Снейп. Я утвердительно кивнула, хотя он кажется и вовсе не обратил на это внимание. Профессор, направив на дверь палочку аккуратно открыв ее обычной Алахаморой. Я для подстраховки также достала свое оружие труда, но не стала бездумно бросаться вслед профессору. То что находилось там было действительно опасно, раз Снейп действовал с такой осторожностью. Последнее сомнение отпало, когда я услышала яростное утробное рычание с какими-то повизгивающими нотками. Это что ещё за тварь в замке!?
Я, конечно не давала никаких обещаний, но и себя было очень жалко. Шкурка у меня все же одна и уже подпорченная. С другой стороны, если Снейпу будет нанесен непоправимый вред, я тоже долго не проживу. Эти размышления подтолкнули меня к дальнейшим действиям.
Аккуратно выглянув из-за косяка, я всмотрелась во мрак затхлой комнаты. То, что я увидела там, едва не заставило меня отпрянуть. Я конечно после проклятия стала мене пуглива, но как свойственно всем членам моего нового факультета, предпочитаю обдуманный и разумный риск, который наверняка приведет к успеху. Но то, что сейчас делал этот мужчина, разумным назвать нельзя было никак. Направив палочку с каким-то сдерживающим заклинанием на невообразимого родственника самого Цербера в своем худшем проявлении, Северус склонился над чем-то. Это что-то было как раз посредине комнаты и располагалось очень близко к трехголовой твари. А профессор проверял его свободной рукой, находясь в крайне невыгодном положении. И все бы хорошо, но видимо тварька обладала хорошим иммунитетом к магии. Незримые путы едва ее сдерживали и должны были вот-вот разорваться, а профессор этого, кажется, даже не замечал, сосредоточившись на одной ему ведомой задаче.
Не выдержав напряжения, одна из струн порвалась и правая голова начала быстро поворачиваться в сторону своего обидчика. Видя это, я прыгнула вперёд на добрый метр и выкрикнула первое подходящее заклинание из тех, что смог вспомнить впавший в странное оцепенение мозг. Из моей палочки вырвался ураганный столб синего пламени, на который резко среагировали все находящиеся сейчас в комнате. Трехглавая псина взвыла от боли в опаленном боку и неловко развернувшись, отбросила в сторону Снейпа, попутно хорошенько приложив его об стену. Мужчина, который также был ослеплен моей диверсией, не заметил подлого маневра. Он успел только немного смягчить удар сырой волной силы. Я же в оцепенении пялилась на кончик палочки из которого продолжал вырываться синий огонь. Это был абсолютно не тот эффект, который планировался.