Теперь на лице профессора читалась крайняя степень изумления: он всё ещё не мог понять. И поэтому я продолжила разъяснения:
— Я не зря сказала, что боги прокляли Сизифа. Это проклятие, Северус. Я понятия не имею, за что меня могли так наказать, возможно, я тоже что-то сделала Танатосу, может, открыла ящик Пандоры, разбила святой Грааль. Я не знаю, понимаешь? Но всё повторяется. Я рождаюсь, спокойно живу какое-то время, это может быть пять лет, может сорок, а потом внезапно ко мне возвращается память. И я всё вспоминаю. Каждую свою смерть. Каждую смерть близкого человека. Всё то, что я натворила до этого. Кем я была до этого. Я живу какое-то время с этой ношей, пытаюсь бороться, но это сложно. Чаще всего наступает такой момент, когда мне проще утопиться, повеситься или вскрыть себе вены, чем жить со всем этим. Я умираю. И всё начинается сначала. Только с каждым таким кругом прошлого становится всё больше, а ноша — тяжелее. Я иду на суицид с единственной надеждой, что, может быть, я больше не вспомню. Но я вспоминаю. Практически всегда.
Та боль, которая всё это время была в моём сердце, нашла, наконец-то, путь наружу. Конечно, прошлое никуда от меня не делось, но мне стало легче. Мне стало ещё легче. Я смогла, наконец, рассказать кому-то другому, что меня терзало без опасения, что это станет известно во всеуслышание. Просто один человек делил боль другого, и боли стало немного меньше.
— Если честно, я потрясён, — профессор никак не мог переварить услышанное, и это было заметно по его лицу, на котором очень редко мелькали настолько явные эмоции. — Как?.. Откуда ты?..
— Это всего лишь мои предположения, Северус. Пойми, я в самом деле знаю не больше тебя. Неоткуда узнать. Я не встречала больше таких людей. Даже если они и были бы, то я думаю, они не стали бы это афишировать. Просто есть один факт: я помню своё прошлое. Всё своё прошлое. Вот и всё. Ты бы видел глаза Дамблдора, когда он увидел меня летом, снова юную и прекрасную! — попыталась рассмешить его я и сменить тему на более весёлую.
— Но он ведь знает? — оживлённо поинтересовался зельевар, улыбнувшись моей шутке.
— Да, но ему я рассказывала всё это без лишних подробностей и драмы, просто как сухой факт. У нас с ним, вообще, интересные взаимоотношения. И я думаю, что он не верил мне до конца на момент нашего знакомства, хотя и пытался помочь и сделать научное открытие. И он прекрасно знал, что я умерла тридцать с чем-то лет назад. Тогда мне в машину подложили взрывчатку, и все газеты писали о взрыве в центре Лондона и кто находился в этой машине. А Дамблдор, сам понимаешь, всегда в курсе событий. Так что его чуть инфаркт не хватил, когда я вошла в его кабинет, живая и невредимая, и начала ныть, что устала и хочу отдохнуть.
— Нетрудно представить, — к Снейпу снова возвращалось ехидство, а я стала говорить более непринуждённым тоном:
— Конечно, я бы тут же оказала ему необходимую помощь, и даже немного совестно было вот так вводить в шоковое состояние пожилого человека, но ситуация того требовала, — сделала заключение я, не сводя взгляда с чёрных глаз, горевших в этот момент, как два уголька. И мне даже стало немного не по себе, ведь они были очень похожи на… те самые глаза, которые я так отчаянно хотела бы увидеть больше всего на свете… и которые мне никогда больше не суждено было увидеть.
— Подожди, если у тебя такие прекрасные взаимоотношения с директором, то почему ты не спросила у него про Тёмного Лорда, а допытывалась ответа от меня? — теперь в голосе моего собеседника просвечивалось лёгкое негодование, хотя и вполне обоснованное, поэтому я, немного задумавшись, ответила:
— Потому что в последнее время он ведёт себя странно, — по поднятым бровям профессора я поняла, что это не оправдание и стала дальше развивать свою мысль, — то есть он всегда ведёт себя странно, и для него это нормально, но в последнее время это «странно» перешло все границы. И тем более он сейчас практически постоянно куда-то ездит, да и эта Амбридж с Министерством. И я решила, что не случится ничего страшного, если получу эту информацию от тебя.
— Может быть… — протянул Снейп, переведя взгляд с моего лица на ночное небо, усыпанное десятками тысяч звёзд.
— Кстати, раз уж мы вернулись к этой теме, а что ты считаешь по этому поводу?
— Какому? — мечтательно поинтересовался профессор, зацепившись взглядом за созвездие Дракона.
— В плане вернулся Волан-де-Морт или нет? — осторожно пояснила я, уже немного опасаясь говорить с ним на эту тему, ведь в прошлый раз мой собеседник отвечал весьма неохотно.
— Ты спрашиваешь об этом меня? — Снейп оторвался от ярких созвездий и снова пристально вгляделся в мои глаза, а недоумение в его голосе достигло своего предела.
— Здесь вроде никого нет кроме нас, — резонно заметила я, немного удивлённая его реакцией.
— Я знаю, что он вернулся, — коротко ответил преподаватель, мигом помрачнев и опустив взгляд в пол.
Мне очень хотелось получить больше информации, но он тут же замкнулся, и я окончательно убедилась, что для Снейпа эта тема очень неприятна, поэтому решила не портить окончательно атмосферу непринуждённости и, глубоко вздохнув, тоже стала изучающе смотреть на горевшие, словно бриллианты, звёзды и яркую луну.
— Я думаю, что на сегодня достаточно будет откровений… Тина, — любезно начал говорить Северус спустя десять или пятнадцать минут молчания, вставая с холодного пола, — мне нужно обдумать всё то, что вы мне тут сказали.
— Но вам не кажется, Северус, что это просто нечестно — выпытывать у меня мои секреты и не делится своими? — на меня начало накатывать возмущение от внезапно появившегося чувства, что рассказала я куда больше личной информации, чем в итоге получила. — Quid pro quo[1], профессор.
Снейп лишь усмехнулся в ответ, а затем миролюбиво произнёс, уже вступив на ступеньки винтовой лестницы, ведущей на верхнюю площадку Астрономической башни:
— Значит, в следующий раз будет моя очередь делиться секретами. Спокойной ночи, мисс Велль.
В который раз я смотрела вслед фигуре в чёрной развевающейся мантии, медленно спускавшейся по винтовой лестнице, а в голове вертелся навязчивый вопрос: «Какие же тайны скрыты в душе у этого нелюдимого человека?»
Комментарий к Глава 4. Мифы Древней Греции
[1] - лат. “Ты - мне, я - тебе”
========== Глава 5. Начало конца ==========
***
— Северус, я рад, что ты пришёл, — раздался голос, похожий на шипение, из дальнего угла комнаты, когда я закрыл за собой дверь.
Единственным источником света в маленьком помещении, куда я только вошёл, были лунные лучи, проникавшие сквозь огромные, по сравнению с комнаткой, окна. Я сделал пару шагов к тяжёлому письменному столу, стоявшему у противоположной стены, а мой собеседник, наоборот, поднялся из кресла в дальнем углу и подошёл к окну, а затем задумчивым тоном, как бы из вежливости, поинтересовался, не отрывая взгляда от улицы:
— Ты узнал что-нибудь интересное?
Я рассказал ему всё, что касалось работы Ордена Феникса из того, что разрешил мне рассказывать Дамблдор. И во время моего доклада меня не покидало ощущение, что фигура, одетая в строгий чёрный классический костюм, меня попросту не слышит, пребывая в глубоких раздумьях. В итоге когда я закончил, в воздухе повисла тяжёлая пауза, и лишь спустя несколько минут полной ощутимого напряжения тишины до моего слуха донёсся следующий вопрос:
— А что происходит в Хогвартсе?
— В Хогвартсе, мой лорд? — осторожно переспросил его я, старательно вслушиваясь в каждый звук, ведь интонация, порой, могла сообщить гораздо больше информации, нежели само по себе слово.