— Да, Тина. Это было непросто, но я всё же догадался в чём секрет. И теперь я тоже так могу.
— Я хочу это увидеть! — сразу заявила я, выпрямившись и сев к нему на колени.
— Хорошо, Тина! — рассмеявшись моей реакции, ответил профессор, приобняв меня за талию. — Только давай не сегодня, ладно? Погода не очень-то располагает к подобного рода занятиям.
Я перевела взгляд с лица зельевара на одно из заколдованных окон и сразу убедилась, что он был прав: за окном лил дождь, один из первых в этом году.
— Но ты обещаешь мне, что как только погода улучшится, я увижу это? — нетерпеливо потребовала я, и Северус, тепло улыбнувшись мне, произнёс:
— Конечно. Мы обязательно полетаем, если тебе этого так хочется.
— Я верю вашему слову, профессор! — улыбнувшись, ответила я, приобняв его за плечи.
— Я всегда держу свои обещания, Тина, — спокойно ответил профессор в расстёгнутой мной в начале вечера чёрной рубашке. — Ты можешь не переживать по этому поводу.
— Знаешь, мне кажется, что на сегодня разговоров было достаточно… — хитро улыбнувшись, я наклонилась к его лицу, одновременно проведя руками по сильным плечам, и отодвинула тем самым ещё больше края рубашки.
— Да, меня сейчас посетила та же самая мысль, — уловив моё настроение, страстно прошептал Северус и обхватил меня уже обнажёнными руками, крепко прижав к себе. — Люблю тебя, Тина.
— И я тебя… — выдохнула я, всё сильнее и сильнее целуя такие желанные губы, всё сильнее и сильнее растворяясь в любви к нему, в его любви ко мне. С каждым разом всё сильнее и сильнее.
***
— Северус, а ты видел человека под действием зелья, в состав которого входит экстракт белладонны? — задумчиво спросила я, когда мы сидели с профессором Зельеварения по разные стороны его рабочего стола и проверяли работы в четверг вечером.
— Тина, экстракт белладонны входит в состав многих зелий, например, любовных. И ты сама могла наблюдать их эффект в больничном крыле в День святого Валентина, — скользя взглядом по пергаменту, растерянно ответил он.
— Я тогда сбежала оттуда с самого утра, — с улыбкой сообщила я, и Северус, оторвавшись от своего занятия, вопросительно посмотрел на меня, ожидая пояснений. — Я вот что хотела спросить у тебя, ты никогда не замечал, расширялись ли зрачки у человека при приёме подобного зелья?
— Ты сейчас читаешь про Приворотное зелье? — догадался профессор, поскольку именно эту тему он задал студентам шестого курса, уж не знаю, затем ли, чтобы старшекурсницы, наконец-то, научились правильно пользоваться им.
— Да. Ну так что?
— Да, замечал. Это типичный эффект для настойки белладонны, — Северус продолжал вопросительно смотреть на меня, всё ещё не понимая цели моего интереса.
— Точнее, это типичный эффект не от самой Белладонны или Atrорае belladоnnае, а от алкалоида, содержащегося в ней, атропина, — поправила я его, а потом начала долгожданные пояснения: — Просто в составе Приворотного зелья экстракт белладонны в таком количестве, что запросто может наступить отравление этим веществом, а оно очень опасно, к твоему сведению. Типичные симптомы отравления атропином — это бред и галлюцинации, фотобоязнь, мидриаз, то есть расширение зрачков, нарушение аккомодации, то есть способности фокусировать взгляд на предметах, и много других вплоть до развития коматозного состояния и смерти.
— Да, знаешь, я наблюдал подобное пару раз, когда девицы очень уж сильно превышали дозировку зелья, — задумчиво согласился со мной профессор. — Хочешь сказать, что это не магическое действие?
— Нет. Атропин — это лекарственное вещество, М-холинолитик, широко применяющееся в больницах, например, для премедикации во время операции. Как думаешь, ты бы мог поработать над рецептурой этого зелья так, чтобы магический эффект от него остался, а вот концентрация атропина, то есть экстракта белладонны, существенно понизилась? — поинтересовалась я, искренне опасаясь за здоровье тех несчастных, кто попробует эту отраву.
— Да, я думаю, это вполне возможно, — задумчиво произнёс он, а потом изумлённо посмотрел на меня. — Знаешь, Тина, это так удивительно, что мы с тобой имеем об одних и тех же вещах совершенно разные знания.
— Да уж, — усмехнулась я в ответ, закрыв учебник за шестой курс. — На самом деле, вы, волшебники, недооцениваете магглов, и очень зря. Живём-то мы всё равно в одном мире.
— Да, наверное, ты права, — улыбнулся мне зельевар, вернувшись к проверке пергамента, что всё это время держал в руках. — Ты уже закончила с шестым курсом?
— Да, почти, — произнесла я, заканчивая проверять последнюю работу. — Всё! На сегодня всё.
— Спасибо тебе. Ты так выручаешь меня! — искренне поблагодарил меня он, поставив оценку и взяв на проверку следующую работу. — У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы?
— Да, — быстро ответила я, вспомнив кое-что. — Ты помнишь, какое зелье мы делали во вторник?
— По-моему, это был Животворящий эликсир? — немного подумав, спросил Северус, не отрывая взгляда от писанины седьмого курса. — У вас с мистером Долгопупсом получился отличный экземпляр, я давно таких не видел. Что-то не так?
— Нет, ничего, просто у него такой интересный состав… — с усмешкой ответила я, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Вот уж точно «животворящий»…
— Тина, я тебя не понимаю, — профессор с недоумением посмотрел на меня, положив пергамент на свой рабочий стол. — Чем тебе не нравится состав Животворящего эликсира? В нём тоже есть какой-то сильный яд?
— Ну… как посмотреть на это всё… — всё больше улыбалась я, видя искреннее недоумение на лице зельевара. — А в твоих запасах есть настойка полыни, которая входит в состав этого… «эликсира»?
— Да, конечно, — всё ещё не понимая моего искреннего оживления, ответил Снейп, обмакнув перо в чернильницу и всё же поставив оценку. — Она нужна не только для него, но и ещё для многих других зелий. Например, для приготовления Эйфорийного эликсира или Напитка живой смерти. Зачем ты спрашиваешь?
— Ещё два подходящих названия, — уже рассмеявшись в голос, еле выдавила из себя я, закрыв рот рукой, а Северус, увидев это, вскочил с места и, подойдя ко мне, серьёзно посмотрел на меня.
— Тина, ты не могла бы объяснить мне своё поведение? Я не понимаю, почему это всё вызывает такой безудержный смех у тебя, это весьма серьёзные зелья.
— Конечно, конечно, — немного успокоившись, ответила я, положив ногу на ногу. — Только дай мне задать тебе ещё пару вопросов, хорошо? И ты всё поймёшь, обещаю.
— Хорошо, задавай, — терпеливо предложил профессор, присев на край стола и внимательно смотря мне прямо в глаза.
— У тебя ведь хранится спиртовая настойка, не так ли? — задала я первый вопрос и сразу же получила ответ на него:
— Да.
— А какой в ней процент этилового спирта? — сразу задала я свой второй вопрос, и изумление снова охватило зельевара.
— В целях экономии пространства я покупаю её довольно концентрированной, примерно восьмидесяти пяти процентов. А непосредственно перед приготовлением зелий разбавляю до нужной концентрации. Тина, зачем тебе всё это?
— И много её у тебя хранится на данный момент? — оживлённо поинтересовалась я, подперев рукой правую щёку, и по лицу преподавателя Зельеварения начала догадываться, что его терпение подходило к концу.
— Да, достаточно. Несколько литров точно. Зачем ты меня об этом спрашиваешь, Тина?!
— Северус, подожди ещё немного, пожалуйста! — снова рассмеявшись, попросила я и на всякий случай решила уточнить: — То есть у тебя в запасах хранится несколько литров восьмидесяти пятиградусной настойки полыни горькой, а если быть точнее, то Artemisiae absinthii?
— Да, полыни горькой, именно. Ты даже её название на латыни знаешь! — немного рассержено ответил профессор, и по его скрещённым на груди рукам я поняла, что его запасы терпения были почти исчерпаны. — Тина, я жду объяснений!
— Ты их получишь, я тебе обещаю, — ласково обратилась я к нему и, встав со своего места и подойдя ближе, нежно поцеловала. — Последняя просьба, пожалуйста!