Я настолько погрузилась в свои мысли, настолько погрузилась в эмоции от увиденного, что даже не успела заметить, как мы уже парили над самой гладью неподвижных вод, совсем недавно окончательно освободившихся от оков льда. Меня полностью захватило чувство полёта, никогда до этого я не испытывала таких ощущений. Никогда ещё до этого я не испытывала такого чувства… свободы, абсолютной и безграничной.
— Тина, у тебя нет необходимости так крепко держаться за меня… — вдруг услышала я мягкий спокойный баритон. — Я ни за что не отпущу тебя.
— Хорошо, — немного разжав объятия, прошептала я. — Как же здорово!
— Тебе, правда, нравится? — тихо спросил Северус, внимательно посмотрев мне в глаза.
— Очень, — прошептала я в ответ и легко поцеловала его.
Мы немного покружили над озером, потом профессор сделал один круг вокруг замка на достаточно высокой дистанции от земли, и я опять не могла ничего с собой поделать и крепче прежнего обняла его за плечи. Наконец, мы приземлились на верхней площадке Астрономической башни, и зельевар аккуратно поставил меня на каменный пол. Я восторженно посмотрела на него и, не в силах произнести ни слова от нахлынувших на меня эмоций, обняла за шею и принялась страстно целовать. Северус опять крепко обнял меня за талию и, прижав к одной из опор, остервенело ответил мне на поцелуи.
— Выходи за меня… — прошептал он, отстранившись от меня спустя несколько минут.
— Да… — прошептала я в ответ, серьёзно посмотрев прямо ему в глаза.
— Что? — ошеломлённо переспросил Северус, не поверив услышанному слову.
— Я согласна, — спокойно и громко повторила я, не отрывая взгляда от его глубоких чёрных глаз.
Северус изумлённо посмотрел на меня, видимо, всё ещё не осознав смысла моих последних слов. Прошло не менее пяти минут, пока мы вот так неотрывно смотрели друг на друга, а потом он дрожащими руками расстегнул свой пиджак, одетый на меня, и, закончив, достал из внутреннего кармана маленькую чёрную коробочку. Профессор отступил на один шаг и, опустившись на одно колено, дрожавшим голосом произнёс:
— Тиана Клодетта Велль, графиня Д’Лионкур, согласна ли ты стать моей женой?
— Да, — так же волнуясь, ответила я, — я согласна.
Он открыл коробочку, и внутри оказалось кольцо из белого золота с огромным сапфиром королевского синего цвета. Северус аккуратно достал кольцо из коробки и, взяв мою левую руку в свою тёплую ладонь, надел обручальное кольцо на безымянный палец. Я изумлённо посмотрела на кольцо, которое теперь красовалось на моей руке, и прошептала:
— Оно прекрасно…
Мой жених встал на ноги и, взяв теперь обе мои руки в свои ладони, подошёл ко мне, внимательно посмотрев мне в глаза.
— У тебя ещё было время…
— Я уже всё решила, — твёрдо ответила я, сжав его тёплые руки. — Я твоя, Северус. Целиком и полностью.
— Не могу поверить… — дрогнувшим голосом проговорил он, пристально вглядываясь в мои глаза, — ты моя…
И с этими словами Северус нежно прикоснулся губами к моим, но я, обхватив его лицо холодными руками, пылко принялась целовать его. Так мы и целовались почти всю ночь, не в силах оторваться друг от друга, там, на самой верхней площадке Астрономической башни, продуваемые сильным весенним ветром, предвещавшим потепление в ближайшем будущем. Никогда ещё до этого я не была так счастлива в своей новой жизни, как в эту необычайно волшебную ночь в начале марта. Никогда до этого.
***
— Тина, я не хочу тянуть с церемонией… — прошептал Северус, когда мы во вторник лежали вечером в его уютной кровати и страстно целовались. — Давай, завтра? Вечером, после пар?
— А какое завтра число? — растерянно спросила я, немного переведя дыхание после пылких поцелуев.
— Десятое марта… — прошептал он, проведя рукой по моим волосам. Услышав это, я резко отстранилась от него и со страхом посмотрела прямо в глубокие чёрные глаза.
— Нет, только не десятого, прошу тебя!
— Тина, чем тебе так не нравится это число? — обеспокоенно спросил мой жених, заметив моё выражение лица.
— Нет, всё в порядке… — придя немного в себя, ответила я, снова устроившись у него на груди, — но я не хочу завтра. Давай в выходные, если тебе так не терпится?
— До них ещё так долго… — прошептал Северус, прикоснувшись губами к моему левому виску, — целых три дня…
— Ты ведь ждал моего ответа почти месяц… — напомнила я, ласково проведя рукой по его щеке. — Ещё три дня, пожалуйста!
— Значит, в субботу? Тринадцатого? — усмехнувшись, уточнил профессор, и я сразу догадалась о причине его усмешки.
— Неужели ты так суеверен? — слегка улыбнувшись, проговорила я, закрыв глаза и наслаждаясь теплом его тела.
— Нет, я нисколько не суеверен, — рассмеялся он в ответ, немного крепче приобняв меня. — Это будет теперь самое счастливое число для меня.
— Как и чёрный цвет, — с иронией заметила я, и Северус сразу согласился со мной:
— Именно. Но платье на тебе в субботу должно быть белым.
— Хорошо! — рассмеялась я, а затем, открыв глаза и приподнявшись, внимательно посмотрела на него. — Ещё какие-нибудь пожелания?
— Нет, это всё, — с улыбкой произнёс он, проведя рукой по моим волосам. — А у тебя есть какие-нибудь пожелания? Какой ты вообще представляешь свою идеальную церемонию?
— Идеальную церемонию? — удивлённо переспросила я, а потом снова устроилась у него на плече и, задумавшись, начала размышлять: — Ну… платье должно быть максимально простым. И я не хочу, чтобы в церкви было много народу. Идеально было бы, чтобы кроме нас двоих и священника вообще никого не было. И было бы совсем хорошо, если бы мы венчались в церквушке где-нибудь на побережье моря или океана.
— Я как раз знаю одно подходящее место… — ласково прошептал Северус, крепче прижав меня к себе. — И я согласен со всеми остальными твоими требованиями. Я тоже не хочу, чтобы на венчании был ещё кто-то кроме нас. Тогда в субботу?
— Да, — просто ответила я, кончиками пальцев коснувшись его могучей груди.
— На закате?
— Может, лучше с утра? — задумчиво переспросила я, перейдя уже на область плеча, а потом начала медленно спускаться по нему до предплечья. — Часов в одиннадцать?
— Тринадцатого марта в одиннадцать часов утра в церквушке на берегу моря, всё верно? — уточнил мой жених, и я, повернувшись к нему, кивнула. — Чудесно!
— Люблю тебя! — прошептала я, легко поцеловав его, и услышала в ответ:
— И я тебя, Тина… безумно…
***
Все эти три несчастных дня я была сама не своя. Не могла сконцентрироваться абсолютно ни на чём, у меня постоянно всё падало из рук, забывала о каких-то мелочах… Северусу даже пришлось на время отстранить меня от проверки работ, потому что у меня в голове от волнения всё перемешалось, и я уже не понимала, о чём вообще написано в пергаментах. Точнее, он не стал настаивать на том, чтобы я ему помогала, а я не стала настаивать на обратном.
Вообще, все эти три дня я старалась побыть в одиночестве. Старалась как можно больше времени находиться на свежем воздухе, ведь погода в эти дни стояла просто чудесная: весна, наконец-то, пришла в окрестности замка, и природа стала оживать. Яркие весенние лучи согрели остывшую землю, растопили весь снег вокруг, а небесная лазурь потихоньку начинала набирать тот самый глубокий оттенок синевы, который бывает только в жаркий июльский день. Так я и сидела почти всё свободное время у одного из деревьев рядом с Чёрным озером и задумчиво наблюдала за птицами, что чирикали в кронах соседних деревьев или кружились над спокойными тёмными водами.
За эти три дня успела двести раз передумать, и двести раз передумать обратно. Меня бросало то в жар, то в холод. Не преувеличивая, могу сказать, что меня тогда буквально трясло… А вот Северус, к моему удивлению, как всегда, сохранял невозмутимость, хотя я же сама видела, как он волновался тогда, на башне, когда делал мне уже официальное предложение. Но именно эта его наружная невозмутимость немного успокаивала меня, уравновешивала. На самом деле, это было так смешно, ведь у него это была первая церемония, а для меня пятая. Но ни перед одной из них я так не волновалась, как в этот раз.