Погода ночью действительно была прекрасной, как и обещали синоптики. Я как будто впервые летал, парил в ночи, хотя до этого уже много раз пользовался этой моей способностью. Но этот полёт был самым незабываемым, ведь у меня на руках была она, сокровище, которое я не мог отпустить от себя. Мы медленно парили в бархате ночи, окутанные нежным серебристым лунным светом. Да, в те волшебные минуты полёта я был счастлив, абсолютно и бесконечно. Мне так казалось…
Мне так казалось, ведь абсолютно и бесконечно я был счастлив десять минут спустя, когда, стоя перед Тиной на одном колене и держа в руках кольцо, услышал заветные слова: «Я согласна». Вот уже месяц как, с того самого бала четырнадцатого февраля, я постоянно носил с собой футляр с кольцом, ведь купил я его тогда вместе с кулоном, который подарил Тине в тот же день. Я терпеливо ждал её ответа, терпеливо ждал, когда смогу, наконец, подарить его ей. И вот, этот момент настал. Я был бесконечно счастлив.
Как же мне хотелось обвенчаться с ней на следующий же день, или, по крайней мере, через день, ведь у меня осталось так мало времени… Но Тина попросила отложить церемонию на выходные, и я не смог отказать ей в такой просьбе. Мне было мучительно осознавать, что я могу причинить ей боль, если у меня ничего не выйдет, если я проиграю, но услышав эти заветные слова, такие долгожданные слова, у меня в душе словно загорелся огонь. Да, я не отступлю, ни за что. И ни за что не дам выиграть Тому, как бы силён он не был. Теперь я вдруг осознал, что могу победить его. Что я не менее сильный маг, чем он. Теперь мне было за что сражаться.
И я лишний раз убедился, что благодаря всё тем же бесценным рассказам Лестата всё-таки смог понять хоть немного загадочную натуру этого многогранного камня, что совершенно случайно попал мне в руки. Моя невеста сама мне призналась, что не хочет ничего лишнего на нашем венчании. Простое платье, отсутствие свидетелей, никакой лишней мишуры, пафоса. И я был полностью согласен с ней. Для меня было главным то, что она, стоя у алтаря, повторит своё «да». Остальное уже не имело никакого смысла.
Те три дня, что оставались до нашей церемонии, были весьма непростыми для меня. Хоть я и старался сохранить спокойствие, но глубоко в душе очень переживал, как же всё пройдёт. Я до сих пор не мог поверить, что она согласилась. А вот Тина явно выпала из колеи, что меня немного забавляло, ведь это у меня всё впервые, а для неё такие вещи должны были быть уже… привычными. Но моя невеста стала вдруг такой рассеянной, такой забывчивой. Сбегала ото всех, пряталась у Чёрного озера и постоянно о чём-то думала. А я невозмутимо наблюдал за ней из огромных окон одного из школьных коридоров. Это её поведение лишний раз подтверждало, что Тина в кои-то веки выходила именно по любви и осознанно, а не по глупости, расчёту или назло. По любви и за меня.
Наконец, вечером пятницы, мы сразу же после ужина отправились в Лондон, ведь нужное платье, по словам Тины, было в их с Лестатом квартире. Да, мне определённо нравилась езда на байке, она даже чем-то напоминала мой свободный полёт, только не с такой бешеной скоростью. Но именно благодаря этой бешеной скорости я чувствовал… свободу. Наверное, именно из-за этого моя любимая так сильно и разгонялась.
Накануне субботы всё волнение Тины достигло своего максимума, но я невозмутимо гладил её по волосам, нежно целовал, успокаивал. Был рядом. И Тина, впитав моё спокойствие, наконец, забылась сном, а вот я заснуть не мог. Я всю ночь спокойно лежал и перебирал правой рукой длинные каштановые пряди, считая минуты до одиннадцати часов дня. Быстро позавтракав, моя будущая жена положила в свой дорожный чёрный рюкзак аккуратно сложенный плотный чехол и надела почти такие же, как у Лестата, чёрные кожаные мотоциклетные брюки и кожаную куртку.
— Там переоденусь… — растерянно произнесла она в ответ на мой вопросительный взгляд, — нам ещё доехать надо…
— Хорошо, — спокойно согласился я, стараясь лишний раз не выводить её из хрупкого состояния равновесия. — Ты готова?
— Честно? — Тина дрогнувшим голосом задала встречный вопрос, и я усмехнулся, приобняв её и легко поцеловав. — Нам пора… сколько по времени займёт дорога?
— С твоей скоростью — часа два, — невозмутимо заметил я, убрав выбившуюся прядь каштановых волос за ухо. — У нас ещё достаточно времени в запасе.
— Я хочу ещё немного погулять по окрестностям… — рассеянно пояснила Тина, отведя взгляд в сторону. — Там красиво?
— Да, — честно ответил я, внимательно наблюдая за каждой эмоцией, что была написана на лице моей невесты. — Это небольшой католический храм, почти на самом краю обрыва. Оттуда открывается прекрасный вид на море. Я часто ездил в детстве в эти края, к родственникам мамы, и священник — мой старый знакомый. Он ждёт нас сегодня, ровно в одиннадцать, как ты и хотела.
— Хорошо… тогда у меня будет ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями…
— Как скажешь, любимая, — прошептал я, поцеловав её лоб. — Пойдём?
— Да… — неуверенно ответила Тина, всё же улыбнувшись моим последним словам, и мы отправились в дорогу.
***
Как же меня трясло в ночь с пятницы на субботу. Я всё никак не могла успокоиться, никак не могла заснуть… Но Северус был рядом со мной. Именно его спокойствие, как целительный бальзам, привёл мои расшатанные чувства в порядок, подарил те бесценные несколько часов сна, которых мне так не хватало. К сожалению, с утра моё волнение усилилось стократно. Я дрожавшими руками еле-еле заставила проглотить себя пару кусочков блинчиков, которые приготовил для нас Паттерсон, а затем бегом направилась в гардеробную.
Да, я не хотела заморачиваться с платьем, не хотела лишнего пафоса, поэтому, когда Северус попросил меня быть в белом, то я сразу подумала именно об этом наряде. Простое белое приталенное платье-футляр с квадратным не очень глубоким вырезом и длиной до колена из достаточно плотной, но мягкой ткани. Раньше я обычно надевала его на конференции или чтение лекций, а сейчас оно было тем самым платьем, в котором я пойду к алтарю. Я сложила подвенечное платье в плотный чехол, чтобы мой будущий муж не увидел его до начала церемонии, а чехол — в рюкзак, где уже лежали классические белые туфли на невысоком каблуке.
Как же я нервничала в то утро! Я бы, наверное, и вовсе сбежала, если бы не этот успокаивающий, невозмутимый взгляд чёрных глаз, с такой любовью смотревших на меня. Да, именно увидев его, я смогла взять себя в руки, и мы отправились в путь.
Северус не обманул меня: тот храм, про который он рассказывал мне, был самым подходящим местом, именно тем, что я рисовала в своих мечтах. Он находился в пятидесяти метрах от отвесного обрыва, в который с неистовой мощью ударялись морские волны. Мы прибыли около девяти часов утра, и священник, старый знакомый профессора, был очень удивлён такому раннему прибытию. А ещё он очень был удивлён, увидев невесту своего воспитанника, полностью одетую в чёрную кожу.
Как и обещал, Северус дал мне немного времени, чтобы прогуляться по окрестностям и полюбоваться морским пейзажем. Дал немного времени, чтобы собраться с мыслями. Прекрасная весенняя погода стояла вот уже неделю, а именно в этом месте, казалось, и того больше: вокруг уже зеленела первая трава, и даже цвели небольшие белые полевые цветы с маленькими соцветиями. Поэтому я, пригревшись под весенним солнышком, задумчиво сидела рядом с обрывом и завороженно следила за бушевавшим морем. И сама не заметила, как стала собирать эти самые белые цветочки и плести из них венок.
«Что ж, всё равно фаты у меня нет, пойдёт и это», — растерянно подумала я, когда у меня в руках оказался аккуратный бело-зелёный венок из первых весенних цветов. Я собрала ещё немного цветов в маленький букет и, окончательно успокоившись от нахождения рядом с так мной любимой морской стихией, встала со своего места и пошла переодеваться, ведь назначенное время уже почти настало.