— К нам в спальню? — прошептала я, когда немного отстранилась от профессора в неизменной чёрной рубашке, с такой любовью в глазах смотревшего на меня.
Мы стояли в залитом мягким лунным светом коридоре на полпути до подземелья и страстно целовались, не в силах уже сдержать страсть, внезапно проскользнувшую между нами, когда мы, наконец, остались наедине.
— Разумеется… — ответил он, нежно прикоснувшись губами к моей правой щеке. — Но я бы хотел сделать ещё кое-что до этого…
— Что? — прошептала я в ответ, полностью погрузившаяся в нежность, окутавшую нас.
— Тина… я выполнил все твои условия по поводу сегодняшнего дня… — полушёпотом начал говорить мой муж, всё так же покрывая моё лицо поцелуями, — выполни и ты одно моё пожелание…
— Какое? — закрыв глаза от удовольствия, спросила я, заранее зная, что соглашусь на любую его просьбу.
— Хоть ты и не хотела традиционной церемонии, не хотела всех этих шаблонных клятв, сценариев, но я бы хотел всё же последовать одной традиции… Я про первый танец молодожёнов.
— Ты прав, есть такая традиция, — согласилась я, тепло улыбнувшись, — и я с радостью потанцую с тобой…
Я положила руки ему на плечи, но Северус не подхватил меня как обычно, поэтому я вопросительно посмотрела на него и услышала в ответ:
— Не здесь. Я знаю более подходящее место…
— То самое? — спросила я, подразумевая Астрономическую башню, и по его тёплой улыбке сразу поняла, что я правильно угадала.
— Не совсем, — поцеловав меня, произнёс Северус, — но нам придётся подняться туда.
— Профессор Снейп, что вы задумали? — наигранно возмущённым голосом проговорила я, хотя эта маленькая интрига, несомненно, очень мне нравилась.
— Вы сами всё увидите, миссис Снейп… — пообещал он, а потом дополнил после очередного поцелуя: — Как же мне нравится так называть тебя!
— Да, мне тоже… — промурлыкала от удовольствия я. — Пойдём?
— Пойдём… — улыбнулся в ответ мой муж и, подхватив меня на руки, понёс в сторону самой высокой башни во всём замке.
Поднявшись на самый верх, Северус аккуратно поставил меня на твёрдую поверхность и посмотрел в сторону озера. Я тоже слегка повернулась и замерла от увиденного пейзажа. В ту ночь стояла абсолютно безветренная и безоблачная погода, яркий беловатый лунный свет заливал всю опушку Запретного леса и также заливал мирную гладь воды, простиравшуюся почти до самого горизонта.
— Готова? — ласково спросил профессор, и по его вопросу я догадалась, что он хочет повторить наш ночной полёт.
Я немного испуганно посмотрела на него, но, увидев в его глазах неизменное спокойствие и уверенность, прошептала:
— Да.
Мой молодой муж снова подхватил меня на руки и шагнул в бархатную ночь, окутывавшую средневековый замок и окрестности. Мы плавно двигались по ещё холодному, но такому свежему весеннему воздуху, и я уже не испытывала такого страха, как прежде. В этот раз я слегка обхватила Северуса за плечи, нисколько не сомневаясь в том, что он ни за что не выпустит меня из своих рук, нисколько не сомневаясь, что с ним я в безопасности.
Мы мягко подлетели почти к самому центру озера и до гладкой, словно чёрное, усыпанное звёздами зеркало, поверхности воды оставалось буквально сантиметров десять. Тут Северус, крепко обхватив руками мою талию, развернул меня так, чтобы я тоже как бы «стояла» в воздухе, и я неосознанно мёртвой хваткой вцепилась в его плечи. Я испуганно посмотрела зельевару в глаза, и он, мягко улыбнувшись мне в ответ, прошептал:
— Нежели ты действительно считаешь, что я дам тебе упасть?
— Нет, — улыбнувшись и немного расслабив объятия, ответила я. — Я тебе полностью доверяю.
Услышав это, Северус широко улыбнулся и, взяв в свою левую руку мою правую ладонь, а правой, более сильной, крепко обхватив меня за талию, начал так уверенно вести, как если бы под нами был лакированный паркет, а не прослойка воздуха и тёмные воды Чёрного озера. Попривыкнув немного к такому необычному способу исполнения свадебного вальса, я уже расслабленно повторяла движения за ним, как будто и подо мной появилась твёрдая поверхность. Мы кружили по лунной дорожке, под нежную музыку бархатной весенней ночи, словно мы были единственными людьми во всей вселенной, словно эта волшебная ночь принадлежала только нам двоим. Даже можно сказать, что нам на самом деле принадлежала и эта ночь, и луна, и звёзды, словно маленькие жемчужины, отражавшиеся в воде. И главное, мы теперь принадлежали друг другу, целиком и полностью.
***
— О чём ты думаешь? — тихо спросил Северус, когда мы лежали в теперь уже нашей спальне в воскресенье вечером.
Я действительно уже довольно длительное время смотрела в сгущавшуюся вокруг нас темноту вечерних сумерек, поэтому растерянно ответила:
— Вспоминаю вчерашний день… Он был прекрасен.
— Да… — согласился со мной мой муж, ещё крепче прижав меня к себе, — прекрасен. А что тебе всё-таки больше всего запомнилось?
— Больше всего… — задумчиво повторила я, а затем тепло улыбнулась. — …больше всего мне запомнилось, как ты так спокойно и уверенно стоял тогда у алтаря и смотрел на меня… в белой сорочке!
— Если тебе так понравилось, то я могу каждый день носить белые рубашки вместо чёрных, — поцеловав мою щёку, предложил Северус, но я сразу оживлённо воскликнула:
— Нет, нет! Теперь белые рубашки только для особо важных случаев, и только для меня!
— Хорошо! — рассмеялся он в ответ, снова приобняв меня. — Только для тебя, и ни для кого другого!
— Да-да, — рассмеялась я в ответ, а потом задумчиво добавила: — …но думала я не об этом моменте, если честно…
— А о каком?
— Я думала о том, как легко я бросила свой импровизированный венок и букет в морскую пучину, когда мы стояли тогда с тобой на самом краю обрыва… Знаешь, мне тогда показалось, что вместе с ними я бросила в воду всё своё прошлое, что так долго не могло отпустить меня, все свои годы, бесчисленное количество лет. И после этого так легко стало на душе, так спокойно…
— Значит, вам снова двадцать три, миссис Снейп? — улыбнулся Северус, и я сразу кивнула.
— Да, мне снова двадцать три. И моя жизнь только-только начинается.
— Я рад это слышать, — произнёс он, легко коснувшись рукой моих распущенных волос. — После вчерашнего я и сам как будто помолодел лет на десять, не меньше…
— Значит, вам снова двадцать шесть, профессор Снейп? — хитро улыбнувшись, спросила я, повернувшись к нему лицом.
— Да, — ласково ответил Северус и вдруг едва заметно дёрнулся. Внимательно вглядевшись в его лицо, я успела заметить промелькнувшую на нём боль. Тяжело вздохнув, он пояснил: — Сегодня будет собрание. Мне нужно идти.
— Ты обещал мне, что будешь осторожен, — напомнила я немного нервным голосом, ведь не могла теперь не думать о том, что именно из-за меня он подвергает свою жизнь опасности.
— Я помню, — спокойно произнёс Северус в ответ, проведя рукой по моим обнажённым плечам. — Я буду осторожен. А ты не жди меня сегодня и ложись спать. Я не знаю, как долго я там пробуду.
— Нет, я дождусь тебя, — немного успокоившись, возразила я, приобняв его напоследок. — Я не смогу спокойно спать, зная, что ты в опасности. Ты уверен, что я ничем не могу помочь?
— Да, Тина, уверен. Будь тут и не переживай, я постараюсь побыстрее вернуться, — с этими словами он поцеловал меня в лоб и, встав с кровати, стал одеваться.
Профессор Снейп, вот уже месяц как одевавшийся весьма свободно даже на свои занятия, в этот раз выбрал более строгое облачение. Когда он закончил и повернулся ко мне, чтобы поцеловать на прощание, на нём был тот самый полностью застёгнутый чёрный камзол из плотной ткани, который он так любил носить раньше, до нашего «тесного» знакомства, и брюки из такой же ткани. И я с удивлением заметила, что в том мужчине, что стоял сейчас передо мной, было совсем не узнать того молодого парня в белой полурасстёгнутой рубашке и чёрных брюках, ждавшего меня у алтаря. Единственным воспоминанием о вчерашнем светлом утре было то самое кольцо из жёлтого золота, которое я надела в церкви на его безымянный палец левой руки.