Видимо, я настолько погрузился в собственные мысли, что даже не заметил, как Северус успел проследить за моим взглядом и теперь вопросительно смотрел на меня, всё ещё держа эти несчастные письма уже в левой руке.
— Это правда, Северус? — как бы безразлично поинтересовался я, указывая взглядом на кольцо.
— Да, милорд, — невозмутимо посмотрев мне в глаза, ответил Снейп.
— Кто же она? — всё ещё не веря услышанному, спросил я, больше для приличия, чем для утоления любопытства.
— Графиня Д’Лионкур, — голосом, полным льда, ответил он, всё-таки развернув письма.
— Известная фамилия… — задумчиво произнёс я, решив подыграть ему, ведь мы оба понимали, о ком именно идёт речь. — Когда-то давно я знал одного графа Д’Лионкур… Кажется, его звали Лестат.
— Это её дальний родственник, — спокойно заметил Снейп, не отводя от меня своего непроницаемого взгляда.
— Прими мои искренние поздравления, — всё так же тихо и безэмоционально произнёс я, а в это время мой мозг опять включился на полную мощность, анализируя, правда это всё или нет. — И я бы хотел лично передать свои поздравления миссис Снейп. Когда ты пригласишь её к нам, Северус?
— К сожалению, она сейчас в отъезде, — невозмутимо ответил мой партнёр по партии, продолжая держать открытые письма перед собой. — У неё оказались срочные дела в Мельбурне, Австралия. Но я думаю, когда она вернётся в Лондон, я обязательно представлю её вам, мой лорд.
— И когда же она вернётся? — ещё более тихим и задумчивым голосом спросил я, уже заранее зная, что услышу в ответ.
— В середине мая, милорд, — подтвердил мои догадки он.
«В середине мая, — повторил я про себя его последние слова. — Думаю, всё же немного раньше, мой друг… Ты уже дважды пообещал привести её ко мне».
— Прекрасно, Северус, — шёпотом произнёс я, всё ещё неотрывно смотря ему прямо в глаза. — Я надеюсь, что ты человек слова, и у меня нет необходимости ставить под сомнение твоё обещание мне.
— Мой лорд, у вас нет абсолютно никаких поводов не доверять мне, — невозмутимо произнёс мой противник, прекрасно понимая, что он сделает всё, чтобы это никогда не произошло.
— Ты уже прочитал письма? — я прошёлся по комнате и снова подошёл к окну, повернувшись к Снейпу спиной.
В эти минуты я был в таких растерянных чувствах, что боялся выдать лишнюю информацию этому опасному стратегу. А в том, что он очень опасен, я только что достаточно убедился.
— Да, милорд, — ответил мой «подчинённый», хотя и я, и он прекрасно знали, что он не успел даже прочитать до конца первый листок из пяти.
— И что ты думаешь по этому поводу? — задумчиво спросил я, глядя в пустоту за окном.
— Всё идёт согласно вашим планам, милорд, — быстро сориентировался он, а я был в этот момент настолько погружён в свои мысли, что даже и не собирался выводить его на чистую воду.
— Спасибо, Северус, ты можешь идти, — тихо произнёс я и снова услышал звук шагов и хлопок входной двери.
«Как же я так просчитался? — растерянно спрашивал я себя снова и снова, оставшись наедине с самим собой. — Это не может быть правдой, ведь так?»
Это не могло быть правдой, просто не могло. Мы были знакомы семь лет, когда я сделал Тине предложение. Причём я знал, что она примет его только потому, чтобы ещё больше насолить мне. Она просто не могла выйти за него, не могла, ведь она знала его всего чуть меньше полугода. Нет, это определённо было неправдой. И всё же я не знал этого до конца.
«Глупец, думал, что просчитал все возможные варианты? — ядовито спросил я сам себя. — Вот и получай теперь. Ты очень опасный противник, Северус».
Как бы то ни было, но Снейп сумел ввести меня в смятение. Он сумел удивить меня, сумел заставить меня сомневаться. «Браво! Отличный ход!»
Но это был очень грязный ход. Очень грязный, ведь если это всё неправда, то этот маленький спектакль был только для меня. А по-другому быть просто не могло, не могло. «Хотя… я ведь знаю, где мне ещё получить немного дополнительной информации, верно?»
Как раз было уже позднее время, так что я мог хоть и с затруднениями, но всё же не с такой болью, как днём, проникнуть в сознание мальчишки. Опять бесконечный поиск, воспоминания, эмоции, сны… и вот оно, то, что нужно: Тина, сидевшая за большим столом Гриффиндора в Большом зале и весело болтавшая с какой-то девушкой с вороньим гнездом на голове. Поттер сидел слева от неё и прекрасно видел левую руку моей жены, которую она расслабленно положила на стол. И на этой самой руке на безымянном пальце было кольцо с довольно крупным сапфиром.
«Не может этого быть, просто не может, — судорожно соображал я, закончив сеанс легилименции и снова уставившись в темноту за окном. — Они могли просто обменяться кольцами, если она вдруг так сильно… прониклась к нему, но вряд ли они делали это в церкви и официально…»
«Какой же грязный ход, Северус, — опять мысленно обратился я к своему сопернику. — Ты использовал очень сильную комбинацию. «Капкан». И я лишился Ферзя, лишился Королевы, без которой выиграть будет очень непросто. Но я не привык отступать, нет. И у меня тоже есть пара грязных ходов для тебя. Но пока не время. Пока ты можешь радоваться маленькой победе, но исход этой партии не так однозначен, как тебе хотелось бы».
Я отошёл от окна и, подойдя к рабочему столу, сел в кресло за ним. Взмахнув волшебной палочкой, я снял защитные чары со среднего ящика стола и открыл его. Внутри был небольшой футляр, покрытый чёрным бархатом. Аккуратно достав его, я осторожно приоткрыл крышку и задумчиво посмотрел на три кольца, лежавших внутри. Одно было точно таким же, какое я увидел сегодня у своего противника, второе было почти таким же, но тоньше и меньше, а третье… золотое кольцо с чёрным камнем, я подозревал, что это был какой-то особенный бриллиант, но не был в этом уверен до конца, и на камне была выбита печать моего рода. Семейная реликвия, подтверждавшая, что я являюсь прямым наследником одной из самых древних магических семей. Обручальное кольцо моей жены, именно то кольцо, которое я подарил ей тогда, когда делал предложение.
Поскольку мы с Тиной были хирургами, то на работе старались не носить на руках никаких украшений, даже обручальных колец, ведь это прямой рассадник инфекции. Одно кольцо, простое из жёлтого золота, Тина вернула мне сразу после церемонии, так как заявила, что два кольца для неё — это слишком. А вот второе, с чёрным камнем, она постоянно носила вне рабочего времени, на безымянном пальце левой руки. Сейчас это кольцо было ещё более ценным для меня, ведь в нём был заключён кусочек моей души, защищённый сильным проклятием.
«Да, Северус, у меня ещё есть пара очень сильных комбинаций в запасе, пусть даже и без Ферзя. Но пока ещё не время, — и с этими словами я закрыл крышкой футляр и убрал его на прежнее место в ящик своего рабочего стола и вернул на него могущественные защитные чары. — Пока не время…»
========== Глава 41. Три противоречия ==========
***
В девять часов утра мы уже прибыли в место назначения, а именно на мою малую родину, где я проводил каждый год по три-четыре недели летом у своей единственной бабушки до того момента, пока та не умерла, когда я был на пятом курсе. Я очень тяжело переживал смерть одного из тех немногих людей, кто понимал меня, поэтому вернуться сюда я нашёл в себе силы только будучи уже в зрелом возрасте, уже после того, как и моя мать отправилась в мир иной. И мать, и бабушка всегда ассоциировались для меня с чем-то светлым, добрым, родным, в отличие от отца и его родственников, которых я почти и не знал. И именно поэтому вот уже, наверное, лет одиннадцать я возобновил традицию приезжать сюда на несколько недель во время летних каникул, чтобы отдохнуть, скорее морально, чем физически, и набраться сил перед предстоявшим годом, полным напряжения, тоски и печали.
В эти недели я старался как можно больше находиться на свежем воздухе: или прогуливался вдоль побережья, вдыхая полной грудью солёный морской воздух, или сидел на краю обрыва в компании своего старого знакомого и одного из немногих друзей — преподобного отца Роджера, который знал меня ещё с четырёхлетнего возраста. Именно беседы со старым священником помогли мне найти внутренний покой, помогли мне найти «принятие», как выразилась тогда Тина, ведь после смерти Лили, а почти сразу после неё и моей матери, я был почти что на грани суицида. Но то ли отец Роджер действительно обладал каким-то скрытым даром к успокоению, то ли само место так влияло на меня, храня в себе светлые моменты моего детства, но в итоге я нашёл тогда, одиннадцать лет назад, умиротворение, я нашёл тогда в себе силы жить дальше. И с тех пор это место имело очень большое значение для меня, это место было для меня символом внутренней гармонии, спокойствия, безмятежности.