— Поппи, — спокойно проговорила я женщине в белом одеянии. — Мне нужна твоя помощь. Я сейчас введу обезболивающее, и надо будет снять повязку и обработать рану. Ты бы не могла это сделать, а то я уже надела стерильные перчатки.
— Да, конечно, доктор Снейп, — тихо проговорила целительница, опустив взгляд в пол. После этого мне стало ещё более совестно за своё поведение.
— Тина, — мягко поправила я, робко улыбнувшись ей. — Для тебя я Тина.
— Хорошо… Тина, — неуверенно произнесла мадам Помфри, а потом подошла к нам и стала ждать, пока я не сделаю укол.
— Ты готов? — я внимательно посмотрела в глаза Артуру, и он более уверенно кивнул. Я аккуратно начала обкалывать кожу вокруг повязки, попутно вводя анестетик.
По лицу Артура было видно, что ему очень больно, но он героически терпел боль, стараясь не шевелить рукой. Когда я закончила, Поппи взмахнула палочкой и повязка стала медленно отделяться от кожи руки. Сначала гриффиндорец ещё морщился от боли, а потом сработало обезболивающее, и он спокойно сидел и наблюдал за нашими действиями. Когда импровизированная повязка была снята, целительница промыла рану под струёй воды и прошлась пару раз спиртовыми салфетками, которые лежали рядом на столе. Теперь моё операционное поле было готово, и я, взяв в руки необходимые инструменты, стала аккуратно накладывать маленькие швы по краям раны, которая до сих пор кровоточила, причём достаточно сильно.
Когда я наложила примерно половину швов, в лазарет осторожно начали проходить один за другим преподаватели. Северус подошёл ближе всех ко мне и, встав справа от меня, внимательно наблюдал за моими действиями. Я тяжело вздохнула, ведь сейчас мне стало максимально стыдно за своё поведение, стало стыдно за то, что мой муж увидел… не самую лучшую половину меня. Но я невозмутимо продолжила начатое, стараясь не выдавать своих истинных эмоций. Наложив последний шов, я отложила инструменты в стороны, смазала зашитую рану мазью на водной основе, чтобы потом было проще снимать повязку, наложила эту самую повязку и обратилась к Артуру:
— Бинт не мочить, а лучше вообще не трогать. Как только действие анестетика пройдёт, боль может вернуться…
С этими словами я сняла с себя перчатки и, встав из-за своего рабочего стола, дошла до кабинета, а потом вернулась в лазарет, протянув первокурснику блистер с таблетками.
— Если рука заболит — выпьешь одну таблетку, и ещё одну — на ночь. А завтра с утра перед завтраком зайдёшь сюда ко мне на перевязку, всё ясно?
— Да, доктор Снейп, — проговорил мой пациент уже более спокойным и уважительным тоном, а я только покачала головой в стороны и улыбнулась оттого, что теперь все вокруг будут обращаться ко мне именно так, хотя ещё с утра я была всего лишь «мисс Велль».
— Беги на занятия, Артур! — со смехом проговорила я, и гриффиндорец, тоже робко улыбнувшись мне, вышел прочь из лазарета.
Я закрыла левой рукой половину лица и неуверенно посмотрела на Северуса.
— Я, наверное, немного перегнула палку… — осторожно сказала я к своему мужу, смотря прямо ему в глаза.
Он пару раз медленно кивнул мне и в полном молчании продолжил внимательно смотреть на меня в ответ.
— Неужели ты считаешь, что это нормально?! — не дожидаясь обвинений, начала я свою защиту, повернувшись к нему и выпрямив спину.
— Нет, я так не считаю, — спокойно ответил Северус, продолжая неотрывно смотреть мне в глаза, от чего я ещё больше почувствовала себя виноватой.
— Я не могла по-другому! — взмахнув руками в стороны, я встала со своего места и подошла к нему на расстоянии одного шага. — Я не могла просто молча смотреть на это издевательство! Это же ребёнок, ему всего двенадцать лет! Она настолько перешла границу, что даже бадьян не смог помочь, и мне пришлось зашивать эту жуткую рану! Ты ведь сам видел тот ужас, что был на руке бедняги!..
— Да, я видел, Тина, — таким же спокойным и ровным голосом подтвердил он, а мне стало совсем паршиво. Я вроде и сделала всё правильно, а вроде…
— Не надо так смотреть на меня! — с отчаянием в голосе воскликнула я, а затем отвернулась от преподавателя Зельеварения и, сев обратно за стол, закрыла руками лицо.
— Тина… — мягко произнёс мой муж, подойдя ко мне и положив мне на правое плечо свою ладонь. — Ты ведь понимаешь, что это было… слишком?
— А как надо было сделать? — я снова повернулась к профессору в чёрной рубашке и пиджаке и с вызовом посмотрела на него. — Как, Северус? Такие, как она, понимают только такое обращение. Она полгода издевается над учениками, а в итоге плохой оказалась я!
— Я не говорил, что ты плохая, Тина, — спокойно заметил он, продолжая держать свою ладонь на моём плече. — Ты поступила очень благородно, заступившись за учеников. И не знаю, как остальные, но я считаю, что Долорес Амбридж получила по заслугам и даже больше. Но…
— Поступив так с ней, я ничем не лучше неё, верно? — я закончила предложение за него и тяжело вздохнула. Северус поджал губы в знак того, что я правильно уловила его мысль. Оглянувшись на остальных преподавателей, стоявших в стороне, я догадалась, что каждый из них считает точно так же. — Пусть будет так, Северус. Я на самом деле не лучше неё, и теперь и ты, и другие окончательно поняли это. Пока Дамблдор не может вернуться на свою должность, я буду гарантией того, что никто не будет издеваться над учениками. А как только Амбридж покинет замок, и всё вернётся на круги своя… я… я уеду, и больше вы меня не увидите. Вам осталось потерпеть буквально несколько месяцев.
По моим щекам скатилась пара слезинок, ведь мне было так стыдно перед этими людьми. Мне было стыдно за то, что им придётся ещё какое-то время терпеть меня, чудовище, которое запросто может переломить человеку руку. Мне было так противно от себя самой, ведь, как бы я ни старалась помогать людям, сейчас я причинила осознанный вред живому человеку, пусть даже Амбридж это и заслужила. Я никогда не уважала тех людей, которые говорили, что цель оправдывает средства, и ни одно моё благородное намерение не оправдывало тех методов, которыми я сегодня воспользовалась. А больше всего мне было противно от осознания того, что Северус, наконец, понял, что я представляю собой на самом деле, и что вряд ли он захочет иметь дело со мной после всего произошедшего. Я сама всё испортила, своими же руками.
— Куда ты уедешь, Тина? — мягко улыбнувшись, насмешливо поинтересовался зельевар, и я подняла на него заплаканные глаза.
— Куда-нибудь подальше… в джунгли Амазонки… или на необитаемый остров… Чтобы уж наверняка не причинить больше никому вред… — пробормотала я, тяжело вздохнув и вытерев тыльной стороной ладони солёную воду со щёк.
— Тина, я не дам своей жене уехать так далеко от себя, поверь мне, — ещё шире улыбнувшись, произнёс он, и я недоуменно уставилась на него в ответ.
Тут дверь распахнулась, и в лазарет вошёл последний человек, которого так всем до этого не хватало.
— Ну и железный характер у твоей жены, Северус! — со смехом в голосе произнёс настоящий директор Хогвартса, подойдя к нам. — Берегись, теперь всем сразу стало ясно, кто в вашей семье будет главным!
После этой фразы напряжение из воздуха сразу же исчезло, и все облегчённо рассмеялись. Мой старинный друг, одетый в голубую мантию, подошёл к моему столу и встал слева от меня, и я, прикрыв одной рукой лицо, с отчаянием пробормотала:
— Отстань, Дамблдор, никто не будет терпеть рядом с собой такое чудовище, как я…
Северус ошеломлённо уставился на меня, а директор Хогвартса только громче рассмеялся.
— Ты не чудовище, Тина, но твои методы немного… радикальны. Правда, надо признаться, весьма эффективны. Поппи, ты залечила руку профессора Амбридж?
— Да, Альбус, — кивнула в ответ целительница, — почти сразу же.