И ещё одно заклинание угодило прямо мне в спину, но я невозмутимо продолжала держать оружие, а мой бывший муж резко взмахнул своей палочкой и безразлично произнёс:
— Не мешай нам, Белла, — я услышала звук отлетевшей в сторону палочки, а потом Том, спокойно глядя мне в глаза, обратился уже ко мне: — Нет. Я не уйду отсюда. Чтобы остановить меня, тебе придётся меня убить. Давай. Но сначала, можно, я задам тебе один нескромный вопрос?
Я молча смотрела на него, всё ещё не решаясь выстрелить, и мой бывший ученик расценил моё молчание как утвердительный ответ и спросил:
— Скажи мне, кого всё-таки больше: тех людей, что ты убила, будучи киллером в начале века, или тех людей, что ты спасла, будучи хирургом и оперируя около восемнадцати лет?
— Двадцати четырёх лет, — поправила его я, полным льда взглядом смотря в красные глаза, полные спокойствия. — И тех и других примерно одинаково.
— Надо же! Вот это да! — абсолютно искренне удивился Том, наклонив голову немного набок. — Мне вот интересно, а знали ли все эти люди, что сейчас находятся в этом зале, кто на самом деле был рядом с ними почти весь учебный год? Могли ли они даже допустить такое, что рядом с ними всё это время жила опасная наёмная убийца, способная за неполных четыре минуты убить одиннадцать хорошо физически подготовленных мужчин, в совершенстве владеющих боевой магией?
Я по-прежнему молча смотрела на него своим жёстким взглядом, и Том, сделав шаг в сторону, но всё ещё находясь на мушке, стал развивать свою мысль:
— Я думаю, дорогая, что прежде, чем ты убьёшь меня, мне всё же нужно представить тебя остальным, чтобы всем сразу стало ясно как божий день кто всё это время был рядом. Под каким из имён тебя знают все эти люди? Мисс Велль? Доктор Снейп? Я позволю себе назвать ещё одно имя, под которым знал тебя уже я. Дамы и господа, позвольте представить, профессор Тиана Клодетта Реддл, женщина, которая сорок лет назад посмела играть с самым могущественным волшебником этого столетия. Женщина, из-за коварства которой многие из вас лишились своих близких.
Даже не смотря по сторонам, я могла ощутить на себе сотню ошеломлённых взглядов. Да, маски сорваны: теперь все знали, каким монстром я являюсь на самом деле. Но мне было уже всё равно на это. Я прекрасно знала, что уже не смогу жить с такой непосильной ношей, и для меня в этот момент текли последние минуты. Но мне нужно было закончить начатое. Мне нужно было найти в себе силы сделать предпоследний выстрел. Унести с собой последнюю жизнь. Но именно на это я решиться не могла, как бы ни заставляла себя.
— Ты ведь Долгопупс, верно? — обратился Том к неподвижно стоявшему Невиллу, сделав уже два шага влево. — Невилл, ты знал, что именно из-за твоей «сокурсницы» Беллатриса с другими тогда запытали до потери памяти твоих родителей пятнадцать лет назад? Где Поттер? Гарри Поттер, ты знал, из-за кого я тогда убил твоих родителей?! У тебя есть уникальная возможность посмотреть в глаза двум убийцам твоих родителей! Северус…
Он посмотрел в точку за моей спиной, и я ничего не смогла с собой поделать и тоже обернулась. Зельевар полусидя-полулёжа из последних сил пытался встать на ноги, неотрывно смотря прямо на нас.
— Ты обещал мне, что не тронешь его! — отчаянно закричала я, повернувшись лицом к Тому и подойдя ещё на один шаг ближе к нему. — Ты обещал!
— Тина, дорогая, я сдержал своё слово! — рассмеялся мне в ответ волшебник в полурасстёгнутой белой сорочке. — Смотри сама, он всё ещё жив и здоров. Немного оглушён, но это пройдёт буквально через десять-пятнадцать минут. Ты была чертовски права, я всегда держу своё слово. Бедняга Северус даже и не подозревает, что именно из-за него ты устроила весь этот спектакль полтора часа назад. Он даже и не подозревает, как коварно ты заполучила себе моё слово. Но именно из-за этого твоего желания спасти твоего нынешнего мужа ты настолько разозлила меня, что в итоге могли пострадать твои драгоценные друзья, ради которых ты взяла в руки оружие и примчалась сюда.
Том отошёл на шаг назад и громко продолжил свою длинную тираду, а мои руки уже вовсю дрожали от каждого его слова:
— Как же это благородно с твоей стороны! Ты, причина всего этого ужаса, сама же и спешишь на выручку, убиваешь злодеев ради спасения беззащитных детей. Так убей же и меня, главное чудовище в этом зале! Убей меня! Но сначала, ответь мне на один вопрос, последний. Скажи мне, почему ты, двадцать четыре года так отчаянно оперировавшая людей и спасавшая жизни, ты, так отчаянно спасающая жизнь своего мужа, ты, взявшая оружие в свои руки спустя восемьдесят лет после тех событий в горах только ради спасения студентов Хогвартса… Почему ты тогда играла со мной? Почему ты тридцать семь лет назад растоптала меня, унизила, разорвала моё сердце, так отчаянно любившее тебя, на маленькие кусочки? Почему, Тина?
Услышав это, моя решительность пропала окончательно, а рука дрогнула и опустилась. Я посмотрела в красные глаза своему бывшему мужу, стоявшему передо мной, посмотрела полным отчаяния взглядом, а потом дрожащим голосом, наконец, нарушила своё молчание:
— Три снайпера смотрели тогда в прицел, когда я говорила тебе те слова. По крайней мере, я заметила трёх, но их могло быть и больше. Они бы убили тебя, если бы поняли, как много ты значил для меня. Ты сам сейчас убедился, что ни один даже очень хорошо подготовленный волшебник не может противостоять киллеру моего уровня. Когда я говорила тебе те слова, я уже была трупом. Меня убили бы в любом случае. Но прежде чем убить меня, они бы убили тебя, чтобы причинить мне ещё больше боли, отомстить мне за то, что я уничтожила их орден наёмных убийц.
Из моих глаз скатились две слезы, а Том, услышав эти слова, замер на месте и растерянным взглядом смотрел на моё мокрое от слёз лицо.
— Я не могла тебе ничего сказать. Тогда, тридцать семь лет назад, я спасала тебя точно так же, как сейчас спасала Северуса. Ты думаешь, я не знала, что в моей машине была заложена взрывчатка, когда садилась в неё?! Я села в неё с единственной последней мыслью, что ты, тот, кого я любила больше жизни, остался жив! Пусть бы ты всю жизнь ненавидел меня, пусть! Но ты остался жив, ты мог жить дальше, начать с чистого листа, заново. Ты не обязан был расплачиваться за моё кровавое прошлое. А теперь, глядя мне прямо в глаза, соври, что на моём месте ты поступил бы иначе.
— Не буду врать, — тихо ответил он, а в его голосе теперь отчётливо была слышна боль, — не поступил бы.
Слёзы уже в два ручья потекли из моих глаз, но я всё-таки нашла в себе силы закончить свою речь, прежде чем сделаю то, что уже давно должна была сделать.
— Ты не чудовище, Том. Нет. Ты врач. Ты хирург. Ты тот, с кем я восемь лет оперировала бок о бок. Ты тот, с кем я восемь лет бок о бок спасала жизни. Ты тот, кто мог абсолютно без помощи магии сделать невозможное, ты мог буквально воскресить человека, подарить бесценную жизнь, когда казалось, что надежды уже нет. Даже я, имея за плечами двадцать четыре года опыта в хирургии, не смогу повторить то, что когда-то давно делал ты! Ты, абсолютно без помощи магии, мог сотворить чудо! — я подошла к нему совсем вплотную и положила руку в области его пятого межреберья слева, взяв пистолет в левую руку. — И где-то тут всё ещё жив тот невероятный человек, смыслом жизни которого было спасение людей. Ты лучше, чем ты думаешь, поверь мне.
Я в последний раз взглянула в его полные боли глаза и прошептала:
— Прости меня, прости меня, пожалуйста. Мне никогда не искупить своей вины за всё то, что я успела натворить за эти годы. Ты ни в чём не виноват: это я убила всех этих людей, твоими руками, но я. Это была я. Все эти годы я была готова отдать всё, что у меня есть, лишь бы попросить у тебя прощения. И сейчас у меня, наконец, есть такая возможность. Прости меня, если сможешь. Прости. И больше не твори глупостей, ладно?
И, улыбнувшись правой половиной лица, я резко отошла на два шага, поднеся к своему правому виску ствол пистолета, а затем нажала на курок.
***
— … Прости меня, если сможешь. Прости. И больше не твори глупостей, ладно?
Ещё до того, как она сделала первый шаг, я понял, к чему всё идёт. Её слова резанули меня похлеще самого острого ножа, но теперь, наконец, вся картинка сложилась.