Но старик со шрамами на пол-лица и стеклянным глазом не просто испепелял меня взглядом, он нарушал созданную мной стерильность и увеличивал риск послеоперационных осложнений для моей жены, а этого я допустить никак не мог. Поэтому я направился на «грязную» половину, чтобы объяснить правила поведения в моём «госпитале».
— Значит так, — тихим, но твёрдым голосом начал говорить я, обратившись к стоявшим передо мной людям. — Первое правило — никакого шума. Второе — в эту дверь может войти одновременно не больше трёх человек, иначе вы занесёте инфекцию, и работы у меня станет в десять раз больше, а прогноз для Тины — в десять раз хуже. А третье — у каждого, входящего в эту дверь, должны быть чистые руки и белый халат сверху.
С этими словами я взмахнул палочкой, и на соседней кровати появилось несколько обычных белых халатов разных размеров. Я собрался уже вернуться на «чистую» половину, как ко мне дрожащим голосом обратился парень в футболке и порванных джинсах:
— Она жива?
В этой короткой фразе на самом деле было очень много интересной информации, например, то, что этот мальчишка был абсолютно неравнодушен к моей жене, но беспокоиться я по этому поводу совершенно не собирался: замуж моя жена выскочила за Северуса, а не за него.
— На данный момент — да, — коротко ответил я, боясь сглазить поспешными заявлениями всю проделанную мной работу.
— А она… поправится? — услышал я второй вопрос и, тяжело вздохнув от непробиваемого упрямства мальчишки, ответил:
— Я сделаю всё, зависящее от меня, чтобы так и было.
— Спасибо, Том, — спокойным голосом поблагодарил меня Дамблдор, и я приподнял углы рта в знак того, что мы теперь оказались по одну сторону баррикад.
— Я не оставлю его одного там без надзора, Дамблдор! — воскликнул старый мракоборец, и я сразу разгневано посмотрел на него, что тот отскочил назад и поднял палочку перед собой, приготовившись к атаке.
— Первое правило — никакого шума, — тихо, но весьма разборчиво повторил я, со злостью глядя прямо в глаза Грюму.
— Я войду следом за тобой, парень, — с угрозой в голосе и поднятой палочкой уже более спокойно произнёс он, но я безразлично кинул ему:
— Делай что хочешь. Но тихо, с чистыми руками и в белом халате.
И с этими словами я вернулся на «чистую» половину, не забыв закрыть за собой дверь, и подошёл к кровати Тины, рядом с которой на стуле сидел Северус.
— Переоденься в хир костюм и вымой руки, — тихо попросил я, наклонившись к нему со спины. — Мне может понадобиться твоя помощь, и нужно, чтобы ты был готов её оказать.
— Хорошо, — услышал я тихий ответ, и мужчина в чёрном пиджаке, встав со своего места, превратил свою одежду в хир костюм мятного цвета, а затем, положив палочку на соседнюю кровать, отправился к раковине.
Через две минуты к нам в «палату» вошли старый мракоборец, целительница и Невилл, все одетые в наглухо застёгнутые белые халаты. Я мельком посмотрел на них, а затем подошёл к постели Тины, чтобы сверить показания приборов и скорректировать дозировки вводимых лекарств. Долгопупс и Грюм присели на стулья, которые старик сразу же наколдовал, у дальней стены, чтобы не мешать нам, а целительница медленно и с опаской подошла ко мне.
— Чем… чем я могу помочь… вам?.. — тихо и неуверенно обратилась она ко мне, и я удивлённо посмотрел на неё в ответ, абсолютно не ожидая, что кто-то когда-нибудь может предложить мне свою помощь в этом замке, особенно учитывая мою репутацию. Да и чем она вообще могла помочь мне, ведь магия тут мало что могла сделать. Женщина, словно угадав мои мысли, более уверенным голосом добавила: — Доктор Снейп научила меня делать перевязки и набирать лекарства, когда мы с ней лечили пострадавших от Долорес Амбридж студентов.
— Вот как… — слегка усмехнувшись тому, что Тина умудрилась и тут приложить свою руку, задумчиво протянул я. — Что ж, лишние руки нам не помешают. Только к кровати лишний раз не подходить, приборы, капельницы руками не трогать. Если мне нужна будет помощь, я сразу же попрошу об этом, договорились?
— Да, — согласно кивнула целительница, а потом вопросительно посмотрела на меня, и я, сразу догадавшись о причине её взгляда, произнёс:
— Доктор Реддл.
— Поппи Помфри, — так же представилась она, и я вежливо кивнул ей в знак знакомства.
Несмотря на то что операция прошла успешно, расслабляться было рано. И в качестве подтверждения этого ближе к утру, в пять часов, произошла вторая остановка. В этот раз мне пришлось реанимировать Тину с помощью закрытого массажа сердца, ведь рана на её грудной клетке была прочно зашита. Но, сломав три ребра, я смог заставить её сердце снова биться. И также мне пришлось наложить на окна больничного крыла заклятие, не позволявшее ультрафиолету проникать в помещение, ведь именно из-за него и сгорал на солнце Лестат, а сейчас он, как никогда до этого, был нужен Тине и мне.
К обеду Тина всё так же находилась без сознания и на искусственной вентиляции лёгких. Я, уставший после бессонной ночи и двух остановок сердца, сидел за столом неподалёку от окна, заполняя историю болезни на свою жену для учёта всех вводимых ей лекарств и дозировок, ведь их было слишком много, чтобы удержать в своей памяти, как вдруг Лестат громко крикнул:
— Том! — и в ту же секунду оказался у кровати сестры.
Я быстро подбежал к ней и заметил, как белые простыни начали пропитываться кровью. Только вот кровь была далеко не из операционной раны.
— Чёрт побери… — выдохнул я, совсем не ожидая той проблемы, которая сейчас встала передо мной.
— Что случилось? — к нам сразу быстрым шагом подошёл Северус и обеспокоенно посмотрел на меня.
— Лестат, у нас есть окситоцин? — крикнул я вампиру, отодвинув в сторону простыни и получив подтверждение своим догадкам.
— Да, — в это же мгновение он появился рядом со мной, держа в руке неоткрытую упаковку с ампулами. — Сколько?
Я назвал дозировку, и Лестат, набрав лекарство в шприц, моментально ввёл его по катетеру в системный кровоток. А я, дождавшись, пока мёртвый плод выйдет из матки, принялся оценивать кровопотерю. И с учётом того, что Тина и до этого потеряла достаточно крови, этот выкидыш только ещё больше усугубил и без того плачевную ситуацию.
— Почему ты не сказал мне, что она была беременна?! — накинулся я на Северуса, осознавая, что сейчас в сосудах девушки, лежавшей перед нами, текла практически прозрачная вода, а не кровь, и возникла непосредственная угроза гипоксии.
— Что?! — спросил Снейп, находясь в шоке от услышанного, и по его тону я догадался, что он даже и не подозревал об этом.
— А ещё «мужем» зовёшься… — буркнул я в ответ, судорожно ища решение проблемы. — Лестат, ей нужно перелить кровь.
— Где ты возьмёшь столько крови? — сразу же обратился ко мне мой помощник, тоже понимая, что в таком состоянии Тина долго не проживёт. — Я могу съездить в Лондон…
— Нет, это долго, — возразил я, сев на стул рядом с кроватью. — Я не могу отпустить тебя на такое время. У нас с ней одна группа крови и резус, перельёшь мою, цельную.
— Ты в курсе, что переливать цельную кровь уже лет десять как запрещено?
— В полевых условиях можно всё, — не терпящим возражения тоном ответил я. — Полтора литра.
— Ты сам сляжешь от декомпенсации кровопотери! А не забывай, что ты единственный, кто сможет помочь ей, в случае чего… — в доводах брата Тины действительно была крупица здравого смысла, но другого выхода у меня просто не было. И тут я услышал тихий голос со стороны входа в «палату»:
— Том, ты можешь попробовать перелить Тине мою кровь…
Я с крайним удивлением посмотрел на директора Хогвартса, видимо, зашедшего совсем недавно и невольно услышавшего о возникшей проблеме.
— Дамблдор, по закону донор должен быть моложе пятидесяти пяти лет, — горько усмехнувшись, заметил я, повернувшись лицом к старику в белом халате. — А ты уже лет пятьдесят точно не подходишь под это описание.
— А как насчёт моей?! — к нам быстрым шагом подошёл Долгопупс и нетерпеливо уставился на меня в ожидании ответа.