— Мерлинова борода… — выдохнул Дамблдор, с широко открытыми от удивления глазами уставившись на меня.
Бруствер замер на месте точно так же, как и пожилой директор, и даже с ещё большим изумлением, чем Дамблдор, посмотрел на меня. Но моё сознание уже было сильно замутнено от накопившейся за трое суток усталости, так что я, попытавшись из последних сил изобразить недоумение, молчаливо уставился на них, ожидая пояснений, ведь в состоянии Тины за эту ночь не произошло практически никаких изменений, и удивляться этому было, по крайней мере, глупо.
— Том… — тихо проговорил Дамблдор, подойдя, наконец, ко мне и наколдовав перед собой зеркало. — Взгляни на себя…
— Дамблдор, что я должен там увидеть?.. — я попытался придать своему голосу раздражённость, но усталость не позволила мне этого сделать. — Уставшего как собака хирурга?
Но крайняя степень изумления никак не сходила с лиц вновь прибывших в лазарет людей, и я из последних сил поднялся со своего места и подошёл к зеркалу. И от увиденного в нём мой рот непроизвольно открылся от удивления: в отражении на меня смотрел парень тридцати с чем-то лет с чёрными, как смоль, волосами средней длины, с правильными, даже изящными чертами лица и глубокими чёрными глазами. В отражении на меня смотрел я, тот я, каким я был почти тридцать восемь лет назад.
— Как же такое возможно?.. — прошептал я, коснувшись своего лица и окончательно убедившись, что отражение в зеркале — реальность, а не иллюзия.
— Раскаяние, — мягко произнёс Дамблдор, встав рядом со мной и тоже посмотрев в отражение. — Вот она, причина. Искреннее раскаяние. Только оно может вернуть расколотой душе целостность. Сколько у тебя было крестражей?
— Шесть… — задумчиво ответил я, всё ещё вглядываясь в того растерянного парня в тёмно-синем хирургическом костюме, что стоял прямо передо мной.
— На самом деле, их было семь. В ту ночь, когда ты… попытался убить Гарри, ты случайно создал седьмой, заключив осколок своей души в нём. А сейчас… их больше нет. Твоя душа снова цела. Благодаря искреннему раскаянию. Но как же ты смог выжить после такого?.. — он внимательно посмотрел на меня, словно просвечивая меня рентгеновскими лучами, но я, отвернувшись от зеркала, тяжело вздохнул и вернулся на своё место у кровати Тины.
— Я не могу позволить себе умереть сейчас, — просто ответил я, следя за показаниями кардиомонитора, на котором отражалась линия ЭКГ. — Я должен спасти её, Дамблдор. И я спасу её. Чего бы мне это ни стоило. И кстати… спасибо.
Последнее слово я произнёс, посмотрев в глаза мракоборцу, который всё это время молча следил за нами. Тихо произнёс, устало, но всё же в одном этом слове было больше благодарности, чем в тех пустых речах, что порой лицемерно говорят на каких-то торжественных событиях. Бруствер, широко улыбнувшись, кивнул мне, а затем проследовал на свой наблюдательный пост. А для меня наступила очередная полная испытаний смена, очередные непростые сутки. Очередная партия, партия со смертью, на кону в которой была жизнь той, что прочно скрепила мою душу. Той, что помогла мне снова стать человеком.
Комментарий к Глава 49. Раскаяние
Я очень извиняюсь за то, что эта глава содержит такое количество медицинских терминов и довольно подробное описание медицинских манипуляций, но магия на Тину не действует, а Том - хирург. Поэтому ниже я вынесла термины, которые могут быть непонятны. Если непонятно что-то ещё, пишите в комментарии, я с радостью отвечу на любой вопрос.
[1] – подключичная вена.
[2] – состояние, при котором происходит скопление жидкости между листками перикарда, что приводит к невозможности адекватных сердечных сокращений за счет сдавления полостей сердца.
[3] – прокол сердечной сорочки (перикарда).
[4] – искусственная вентиляция легких.
[5] – угол между мечевидным отростком и прикреплением хряща 7 ребра слева.
[6] – непрерывное удаление с помощью медицинских дренажных инструментов (резиновых трубок, марлевых тампонов и т. п.) жидкого содержимого из ран, внутренних полостей тела и т. п.
[7] – введение специальной трубки в трахею и гортань.
[8] – патологическое изменение функций жизненных систем организма, при котором отмечается нарушение дыхания и кровообращения.
[9] – недостаток кислорода вследствие снижения концентрации в крови гемоглобина и форменных элементов.
[10] – лат. судьба помогает смелым.
========== Глава 50. Помощь Тёмных сил ==========
***
Почти сразу же после прихода в лазарет посетителей проснулся и Северус. Выглядел он, конечно, неважно, но намного лучше меня, к тому времени не спавшего неполных трое суток и потерявшего литр крови. Снейп, так же как и все остальные, крайне удивился переменам в моей внешности, но он единственный реально мог понять, почему они произошли. Он единственный из всех людей в замке мог до конца понять меня, как бы это ни звучало.
— Тебе нужно отдохнуть, Том, — внимательно посмотрев на меня, тихо проговорил он, подойдя к кровати Тины. — Я могу вместо тебя посидеть пока тут…
— Но ты не сможешь вместо меня помочь ей, если что, — упрямо возразил я, даже не собираясь вставать со своего места.
— Том, Северус прав, — Лестат, совсем недавно вернувшийся в лазарет, тоже подошёл к нам и пристально посмотрел на меня. — В таком состоянии ты не сможешь оказать нужную помощь моей сестре, даже если и будешь знать, что делать. Отдохни немного, а мы, если что, сразу же разбудим тебя. Давай, не глупи, ты же ведь не для того оперировал и боролся с шоком, чтобы вот так по-дурацки потерять её.
— Ладно, — его доводы действительно были весьма убедительными, а моё сознание уже начинало непроизвольно отключаться на какие-то мгновения, и от меня в таком состоянии на самом деле было больше вреда, чем пользы. — Сразу же разбуди меня, если что!..
— Конечно, — заверил меня Лестат, а Северус только коротко кивнул и присел на стул у противоположного края кровати.
Я, немного шатаясь от нахлынувшей усталости, всё же отошёл от кровати Тины и плюхнулся на одну из больничных коек, что были отодвинуты от нашей импровизированной палаты интенсивной терапии, и как только моя голова коснулась подушки, провалился в глубокое забвение.
Мне показалось, что прошло всего несколько секунд с тех пор, как я лёг на кровать, когда я вскочил на ноги от чьих-то громких возгласов, но на самом деле яркий солнечный свет, заливавший больничное крыло, говорил, что прошло как минимум несколько часов, а то и больше. Всё ещё отходя от глубокого сна, который вдруг поглотил меня, я растерянно оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что произошло и к какой экстренной ситуации мне нужно настраивать себя. Но буквально секунд через десять, оценив окружающую обстановку, я понял, что со стороны Тины никаких проблем не возникло. Проблемы возникли совсем с другой стороны, которой никто не ждал.
— Долорес, что за чушь вы тут несёте?! — рассерженно воскликнул нынешний министр магии, Корнелиус Фадж, ворвавшись на «чистую» половину лазарета и держа перед собой нелепый котелок светло-зелёного цвета. — Вы же прекрасно знаете, что Тёмный Лорд давно мёртв?! Как он может быть сейчас тут?!
Следом за низеньким мужчиной в дверь ворвалась невысокого роста женщина в розовом костюме и жутким чёрным бантом на голове. Увидев меня, её лицо сначала перекосило от изумления, а потом она завизжала на весь лазарет:
— Вот, это он! Они помогли ему изменить внешность! Они все с ним заодно! И особенно Дамблдор!
Я быстро пришёл в бешенство оттого, что мои простые правила, которые я так чётко расписал, абсолютно не были выполнены, в особенности первое, и уже собрался объяснить их ещё раз, уже в более грубой форме, как Дамблдор, подойдя ко мне, едва заметно коснулся моего плеча и взял слово себе.
— Добрый день, Корнелиус! — он вежливо и спокойно поздоровался с министром, одетым в совершенно несуразный костюм, а потом тихо попросил: — Не могли вы вместе с профессором Амбридж надеть белые халаты, которые лежат на одной из кроватей у входа, и тщательно вымыть руки?