— А что вы тут делаете, Дамблдор?! — удивлённо воскликнул он, и я уже не смог сдержаться и, убрав со своего плеча руку директора, тихо, но жёстко произнёс:
— Не могли бы вы, господин министр, говорить немного тише и надеть всё-таки белый халат? Это ведь такие мелочи. Благодарю за понимание!
И, произнеся эти слова, я быстрым шагом подошёл к кровати, на которой лежала Тина, и начал сверять показания приборов. Фадж не мог не заметить в моём голосе неприкрытую грубость, и он даже открыл рот, чтобы начать возмущаться, но, увидев лежавшую под тонкой простыней девушку на искусственной вентиляции лёгких и с торчавшими из рук и подключичной вены пластиковыми трубками, осёкся буквально на первом слове.
— Что же?.. — изумлённо проговорил он, уставившись на Тину.
— Корнелиус, если вы выполните требования доктора Реддла, то я обязательно всё вам объясню, — мягко обратился к нему Дамблдор.
— Да, конечно… — всё ещё не в силах оторвать свой взгляд от этой жуткой картины, тихо проговорил министр, поняв, наконец, что мои правила не блажь, а вынужденная необходимость.
— Корнелиус! — ещё более истерично заорала Амбридж, и я уже снова начал жалеть, что перешёл на светлую сторону, ведь Круциатус быстро помог бы мне доходчиво объяснить правила поведения в этом помещении.
— Помолчите, Долорес! — рявкнул Фадж, а потом скрылся за дверью в перегородке.
Пока он переодевался, я успел подойти к столу и, сев за него, начал изучать записи Лестата в истории болезни, которые тот сделал, пока я спал. Всё это время Долорес с неприкрытой яростью смотрела попеременно то на меня, то на Дамблдора, но я совершенно не обращал внимания на эту сумасшедшую, впрочем, как и пожилой директор. Наконец, министр снова вернулся на «чистую» половину больничного крыла и подошёл к Дамблдору, стоявшему рядом с Грюмом.
— Что же здесь произошло? — тихо, но всё же весьма разборчиво спросил он, снова посмотрев в сторону Тины.
— Корнелиус, как вы можете видеть, на школу было совершено нападение со стороны людей, называющих себя Пожиратели Смерти, — начал свои объяснения Дамблдор. — Мы смогли отразить это нападение с помощью ваших невероятно подготовленных мракоборцев, вовремя подоспевших на выручку. Только вот одна ученица всё же пострадала. Мисс Велль. И к сожалению, кто-то наслал на неё ужасное проклятие — ни одно заклинание не может на неё подействовать, а потом ей в грудь попали ножом, прямо в сердце.
— Как такое возможно, Дамблдор?! — Фадж снова повысил голос, и я сразу повернулся и опять разъярённо посмотрел на него, так, что тот уже более приглушённым голосом добавил: — Вы опять ведёте к тому, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся и это всё его козни?..
Самым краем сознания я уже смирился с той мыслью, что Дамблдор сейчас выложит всю правду до конца, и мне придётся оглушить самого министра магии, а заодно и его безумную помощницу, Амбридж, ведь они бы ни за что не дали мне дальше спасать Тину, но, к моему удивлению, директор не оправдал моих ожиданий. И чем дольше я слушал его речь, тем в большее изумление погружался.
— Конечно нет, Корнелиус! — тихо воскликнул он, а я даже оторвал свой взгляд от записей в истории и тоже потрясённо уставился на него. — Волан-де-Морт давно мёртв, вы же сами прекрасно это знаете. Это всё устроили его приспешники, уж не знаю зачем… В любом случае они все обезврежены и арестованы вашими же отважными сотрудниками. Только вот мисс Велль… нам пришлось пригласить квалифицированного хирурга, доктора Реддла, чтобы попытаться спасти её. Вы сами видите, в каком она сейчас состоянии…
Дамблдор не успел закончить свою мысль, так как на всё больничное крыло раздался громкий крик:
— Том!
Услышав голос Лестата, я сразу бросился к кровати Тины и, посмотрев на кардиомонитор, моментально понял причину его беспокойства.
— Чёрт, Лестат, готовь антиаритмики, быстро!
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Северус, всё это время сидевший рядом с Тиной, и я, набирая в шприц адреналин, кинул ему:
— Опять фибрилляция… Лестат, ты уже ввёл?
— Да, — услышал я в ответ, но монитор продолжал отчаянно пищать, сообщая, что лекарства не успеют подействовать, и остановка сердца, третья по счёту, произойдёт буквально через несколько секунд.
Не успел я подскочить с адреналином в руках обратно к кровати, как в подтверждение моим мыслям прерывистый писк сменился на монотонный, а линия ЭКГ превратилась в изолинию. Я сразу откинул простынь с груди и, введя внутрисердечно адреналин, резко стукнул кулаком по грудине, а потом стал изо всех сил на вытянутых руках давить на неё, опять делая закрытый массаж сердца. В это время брат Тины вводил по катетеру все необходимые лекарства, а я услышал под своими руками предательский хруст ещё двух рёбер, свидетельствовавший о том, что я всё делаю правильно. Наконец, спустя две с половиной минуты монитор прерывисто запищал, сначала редко и асинхронно, а потом с достаточной частотой и ритмичностью.
Осознав, что у меня снова получилось вырвать Тину из цепких лап смерти, я обессиленно упал на стул, стоявший рядом с кроватью и, запустив руки в волосы, с отчаянием посмотрел в потолок, прекрасно понимая, что остановок всё равно будет конечное число, и с каждой новой мне будет всё труднее и труднее возвращать её на этот свет.
— Господи, прошу, помоги!.. — застонал я, прекрасно понимая, что если Тина сейчас покинет этот мир, то я больше никогда не смогу её увидеть. Я просто не доживу до её возвращения.
— Альбус, может пригласить целителей из больницы имени святого Мунго?.. — шёпотом обратился к директору Фадж, поняв, наконец, всю безвыходность сложившейся ситуации.
— Они ничем не помогут, — тихо ответил я, полным боли взглядом посмотрев на министра в белом халате, с широко открытыми глазами смотревшего прямо на меня. — На неё не действует магия. И адреналин тоже, похоже, скоро перестанет…
Я замолчал, ведь все присутствующие и так поняли, чем всё это в конечном счёте закончится. Даже Грюм, ненавидевший меня всей душой и давно уже мечтавший посадить меня за решётку в Азкабане, молча смотрел в мою сторону своими разными глазами, хотя у него были все возможности для громкого и публичного разоблачения.
— Дамблдор, я думаю, что вы опять можете занять свой прежний пост… — кинув последний взгляд на то, как Лестат фиксировал сломанные мной рёбра Тины, тихо обратился к нему министр магии. — У Долорес Амбридж, видимо, произошло кратковременное помрачение сознания, раз ей видится здесь… давно мёртвый волшебник, которого ни вы, ни я тут не наблюдаем. Если вы со мной согласны, то можете сейчас же приступать к своим обязанностям. И… держите меня в курсе того… как… продвигается лечение… Удачи вам, доктор Реддл…
Услышав это, я внимательно посмотрел на Фаджа, а потом коротко кивнул ему в ответ. Он, всё ещё не придя в себя после увиденного, медленно развернулся и, открыв дверь в перегородке, вышел из «чистой» половины лазарета. Амбридж же, осознав, что только что лишилась такой желанной должности, причём именно из-за меня, чуть не позеленела от злости, но я так жёстко посмотрел на неё, как бы предупреждая, что если услышу ещё хотя бы один лишний звук, то мигом вспомню все непростительные заклинания, и ей очень не поздоровится. Верно истолковав мой взгляд, она со страхом на лице выскочила за дверь, не забыв громко хлопнуть ей напоследок.
После этого инцидента все снова вернулись к своим обязанностям, и опять началась непрерывная борьба за жизнь Тины. Правда, теперь я вдруг осознал, что всё больше людей не ненавидит меня, а… пытается помочь. И не только Снейп с Дамблдором. Поппи Помфри всё это время заботливо приносила нам завтраки, обеды и ужины, чтобы мы даже и не беспокоились об этом. И я, испытывая искреннюю благодарность, потихоньку учил целительницу в неизменном белом переднике, как правильно ухаживать за Тиной в таком состоянии, ведь я всей поверхностью своей кожи чувствовал то непреодолимое желание помочь любому нуждающемуся, что исходило от неё.