— Я знаю, — коротко ответил Северус, и я удивлённо посмотрела на него. — Том сам мне об этом рассказал.
— И о чём ещё вы с ним разговаривали? — я сразу же перескочила на другую тему, потому что просто не могла поверить в то, что только что услышала.
— Это неважно, Тина, — усмехнувшись, ответил он. — Пожалуйста, давай вернёмся к моему вопросу, ты ещё недоговорила.
— Ладно, ладно, — хоть любопытство и ело меня изнутри, но я была так виновата перед Северусом, что была согласна на любую его просьбу. — В общем, я тогда тоже была беременна. И тогда… всё было по-другому. Тогда мы долго обсуждали этот вопрос, не один год и даже не два, и когда я узнала, что беременна… буквально через неделю после задержки у меня начался очень сильный токсикоз. Почти два месяца я практически не могла встать с кровати, меня постоянно рвало, и Тому пришлось даже брать отпуск и ухаживать за мной в таком состоянии, дошло даже до того, что мне нужно было внутривенно вводить препараты. Поэтому я и не обратила внимания на сбой в этот раз, ведь думала, что уж беременность точно не пропущу…
— Почему ты всё-таки не сказала мне сразу, как узнала?
— Я хотела, правда, — повернувшись к нему лицом, проговорила я. — Но ты в те дни был такой… задумчивый. Занятой. И к тому же я подумала, что будет намного приятнее сообщить тебе об этом тринадцатого мая. Но не успела… У меня был выкидыш, да?
— Да, — с болью в голосе подтвердил он. — Ты потеряла очень много крови. Тому пришлось переливать тебе свою… и мою. У нас одна… группа?
— Да, группа, — улыбнулась я такому невероятному совпадению. — Вторая положительная. Считается, что она примерно у сорока процентов людей, плюс минус. Не такая уж и редкая, если подумать.
— Но это всё же немного забавно, ты не находишь? — с нотками иронии в голосе спросил Северус, и я, усмехнувшись, кивнула ему. — Тебе надо отдохнуть, постарайся поспать…
— Ты уйдёшь отсюда, когда я засну? — тихо спросила я, но мой муж, уловив в моём голосе неприкрытую печаль, сразу же пообещал:
— Нет. Если ты хочешь, чтобы я остался, я останусь.
— Я хочу, чтобы ты остался, — прошептала я, крепко обняв его. И в этот момент мне было так спокойно, так… легко, что я не заметила, как снова провалилась в сон.
***
Тина была права, когда однажды сказала мне, что со мной и с Томом она два совершенно разных человека. Я настолько привык видеть рядом с собой свою Тину, что был ошеломлён, когда увидел Тину, которая была когда-то давно с Томом. Конечно, она рассказывала мне, что они часто ругались, но я даже и представить себе не мог, что когда-нибудь увижу это наяву. И вот я увидел. И Тина была права дважды, когда сказала, что только один человек может справиться с ней такой. Только он мог довести её до такого состояния, и он же один мог её успокоить. У меня руки дрожали от злости, когда Том остервенело целовал мою жену на моих глазах, но сделать что-либо я просто не мог: я прекрасно видел, что Тина сама хотела этого, видел, как она отвечала ему.
Когда Тина потеряла сознание, я хотел сразу же пойти за ними, но Лестат остановил меня, заверив, что это всего лишь небольшое кровотечение из раны, и её жизни ничего не угрожает. И он не ошибся, буквально через полчаса Том вернул Тину на её прежнее место, а сам ушёл прочь. За ним же постепенно больничное крыло стали покидать и остальные, чувствуя всю тупиковость сложившейся… ситуации. И в итоге к моменту пробуждения Тины вокруг нас не осталось ни одной живой души.
Я думал, что в этот же момент Тина скажет мне, что она будет с ним, что она жить без него не может, и я бы с лёгкостью поверил в это, я ведь не слепой. Но, похоже, я всё-таки был слепым: Тина любила меня точно так же, как и Тома, и именно в то мгновение я окончательно убедился в этом. И с осознанием этого ситуация стала намного безвыходнее, чем мне казалось до этого, ведь в конечном счёте выбор всё равно будет сделан, и мы трое прекрасно это понимали.
Но это будет потом. А сейчас я наслаждался тем, как моя супруга, так мной горячо любимая, живая супруга лежала на моей груди, крепко обняв меня. Я наслаждался тем, как она мирно спала в моих объятиях. Наконец, я ничего не ждал, ничего не боялся. Наконец, я просто наслаждался настоящим моментом, совершенно не заботясь о том, что будет завтра.
Уже после полуночи в лазарет вернулся Том. Мельком посмотрев на то, как Тина крепко обнимала меня во сне, он тихо спросил:
— Всё в порядке?
— Да, — коротко ответил я, подразумевая, что ухудшений со стороны здоровья у Тины не было.
— Хорошо, — прошептал он в ответ и ушёл в свою комнату отдыха. И я, сам того не заметив, тоже погрузился в такое долгожданное забвение.
По старой привычке проснулся я очень рано, особенно учитывая ещё и то обстоятельство, что в последние недели я настолько привык спать по четыре часа максимум, что уже и не испытывал от этого какого-либо дискомфорта. А в конкретно это утро бодрости мне прибавляло ещё и то, что проснулся я в крепких объятиях Тины, которая забылась невероятно глубоким сном. Но несмотря на это я всё равно боялся пошевелиться и разбудить её, так что час или около того пролежал неподвижно, медленно гладя кончиками пальцев по спине Тины. А потом проснулся Том.
Видимо, он, как и я, тоже уже настолько привык высыпаться за экстремально короткое время, что выглядел весьма отдохнувшим, несмотря на то, что проспал сегодня даже меньше того времени, что тратил на сон тогда, когда Тина была без сознания. И видимо, Том решил, что у меня и так было достаточно времени, чтобы наслаждаться обществом своей супруги единолично, ведь в его взгляде, когда он посмотрел в нашу сторону, ехидство граничило с неприкрытой завистью. Но я ничего не стал говорить ему на этот его красноречивый взгляд, так как у меня в душе была такая же зависть, ведь он мог наслаждаться обществом Тины не одну короткую ночь, а долгих семь лет.
В итоге лечащий врач моей супруги сел на своё рабочее место и стал тщательно заполнять историю болезни на своего единственного пациента, а спустя два часа, когда он закончил, то повернул свой стул немного вбок, чтобы ему хорошо было видно нас и погрузился в чтение одного из тех невероятно объёмных учебников, которые ему привёз Лестат в один из своих отъездов. Только вот раз в пятнадцать минут минимум я чувствовал на себе пристальный взгляд, на что на моём лице сразу расцветала довольная усмешка. А потом, спустя ещё несколько часов, я почувствовал, как Тина крепко обняла меня во сне.
***
— С добрым утром, любимая, — услышала я знакомый голос, как только проснулась. Наверное, Северус догадался, что я уже не сплю по тому, как я неосознанно крепко обняла его в ответ на его тёплые объятия.
— С добрым утром, — прошептала я, не открывая глаз. — Прошу тебя, скажи мне, что это был всего лишь страшный сон, и мы сейчас лежим в нашей спальне…
— Мы сейчас лежим в больничном крыле, любимая, — не оправдав моих надежд, проговорил мой муж, а я, тяжело вздохнув, всё же открыла глаза и посмотрела на него. — И скоро к тебе придут твои друзья, сегодня ведь суббота. И уже почти время завтрака.
— Не хочу больше тут спать, — капризно ответила я, нахмурив правую половину лица, ведь бо́льшая часть левой была закрыта повязкой. — Я хочу обратно в свою спальню.
— Не думаю, что Том разрешит тебе это, — улыбнувшись моим словам, предположил Северус, мельком посмотрев в сторону.
— А не пойти ли ему со своими разрешениями… — начала возмущаться я, но насмешливый голос за моей спиной сразу же перебил меня:
— Куда, интересно?
— Господи… — выдохнула я, а потом медленно повернулась лицом к хирургу в бордовом костюме, — и ты тут… Да хотя бы за чаем!
— Чаем? — удивившись моим словам, переспросил он.
— Да, чаем. Скоро ведь завтрак. Сделай, наконец, хоть одно доброе дело.
— Как скажешь… любимая, — широко улыбнувшись на последнем слове, Том закрыл книгу, которую читал до этого, и встал со своего стула за рабочим столом, а затем быстрым шагом вышел из лазарета.