— Моё обучение! — воскликнул Том, вернувшись на своё прежнее место. — И это говорит человек, который целый год стоил из себя недотёпу-студентку и занимался какой-то ерундой, вроде купания полуголой в проруби на глазах у кучи школьников! У тебя хоть не растряслись последние мозги за этот год, дорогая?
— Что? — прошипела я, а моё лицо буквально перекосило от злости. — Последние мозги?! Устройство и показания к применению магнитно-резонансного томографа.
— Что? — он даже оторопел от моих последних слов, ведь произнесены они были тем же приказным тоном, каким я обычно опрашивала его на своих дежурствах, а я, заметив его растерянность, ядовито усмехнулась.
— Ой, надо же, наш гений не знает, что такое томография, вот это да! Представь себе, сколько всего изменилось за сорок лет твоего отсутствия на поприще науки, намного больше, чем за год моего отсутствия. Ладно, я дам тебе ещё один шанс. Что мы знаем про эндовидеохирургию?
— Эм… — протянул мой бывший ученик, а вокруг повисла неловкая пауза, ведь мои друзья не могли себе даже представить, чтобы я издевалась над кем-то. Но Том так разозлил меня, что меня уже было не остановить.
— Ой, дай угадаю, ты впервые слышишь об этом замечательном слове, как печально. Последняя попытка, доктор Реддл. Препараты, изменяющие течение рассеянного склероза, хотя бы несколько групп и механизм действия.
Том ничего не ответил, но и так было всё понятно, ведь эти препараты ввели в оборот всего три года назад. Моя ядовитая улыбка стала ещё шире, а Лестат, чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся пустоту, тихо произнёс:
— Девять, десять… нокдаун.
— Заткнись, Лестат, — жёстко одёрнула я брата, но в душе была очень довольна тем, что смогла поставить этого выскочку на место. — Так-то, доктор Реддл, я бы на вашем месте не выделывалась, ведь сейчас вы всего лишь неплохой общий хирург, не более.
— Я выучу всё, о чём ты сейчас говоришь, до завтрашнего дня, — тихо, но очень зло сказал Том в ответ, а его угольно-чёрных глазах заполыхал почти такой же огонь, как и во времена нашего противостояния в начале знакомства, но я лишь громко рассмеялась.
— До завтрашнего дня?! Я потратила три года на восстановление своей квалификации и ещё три на написание докторской о возможностях томографии в плане диагностики различной профильной патологии, и даже такой чёртов гений, как ты, не сможет выучить это всё до завтра. Мистер Грюм, так что вы там хотели спросить, я вас внимательно слушаю, — на этих словах я перевела свой пренебрежительный взгляд с Тома на мракоборца, которого мне недавно представил Дамблдор, но тот словно язык проглотил, лишь растерянно посмотрел на меня в ответ.
Немного удивившись такой реакции, я посмотрела на Дамблдора, а потом на Северуса, но они молча смотрели на меня, словно ждали, что я сейчас вскочу с кровати и начну убивать голыми руками. И, почувствовав небольшую неловкость за то, что я вдруг включила в себе «профессора Реддл», я уже хотела сказать что-нибудь, чтобы как-то замять всё это, но тут слева от меня снова послышался насмешливый голос:
— Если бы ты сейчас сказала: «Я вас внимательно слушаю, мистер Грюм, но у меня через полчаса экстренная операция, а после совещание у главного врача, так что надо закончить наш разговор в ближайшее время», то я бы поверил и пошёл искать ординаторскую!
Том так правдоподобно изобразил мой деловой, почти приказной тон, что напряжение сразу спало, и все дружно рассмеялись, а я, старательно сдерживая улыбку, поджала губы и ядовито заметила:
— О, у кого-то ещё остались силы после нокдауна…
— Так, похоже, намечается второй раунд, — продолжил комментировать наше противостояние Лестат, а Том, поудобнее устроившись на своём стуле, широко улыбнулся и сказал:
— Это была лишь разминка, дорогая.
— Не «дорогая», а «доктор Снейп», соблюдайте субординацию, доктор Реддл, — снова включив опцию «профессор Реддл», возразила я, сев в кровати в позе лотоса, полностью повернувшись к своему «противнику».
— О… как приятно слышать про субординацию от человека, который вышел замуж за своего преподавателя…
На моём лице вырисовалось искреннее возмущение, но пока я придумывала достойный ответ, слово взял себе Северус:
— Том, Тина — не волшебница, так что формально она не является моей ученицей… так, слушатель лекций…
— Слушатель лекций?! — со смехом повторил Том, сконцентрировав весь свой яд на новой цели. — Северус, друг мой, что же это были за такие лекции, что твоя слушательница забеременела от тебя? Мне бы хоть краткий конспект посмотреть…
Мои друзья не посмели явно засмеяться подобным словам, ведь шутка была… взрослой, но они очень хотели это сделать, и их красные лица красноречиво об этом говорили.
— Эх, ничто так не бодрит с утра, как чашечка отборнейшего яда! Северус, дружище, где же ты нашёл такую прекрасную представительницу ядовитых змей, позволь спросить? Вдруг там ещё остались? Я ведь как истинный слизеринец тоже очень их люблю… — не унимался мой бывший супруг, а Лестат снова подвёл итоги нашей беседы:
— Второй раунд, счёт «один-один».
— А что, в вашем словарном запасе нет больше слов, кроме «змея» и «стерва», доктор Реддл? — я уже не смогла удержаться и, встав со своей кровати, подошла к Тому, оперлась рукой о спинку его стула и зло прошептала эти слова.
— Конечно, есть, профессор Реддл, — усмехнулся он, а затем резко подхватил меня на руки и усадил к себе на колени.
— Немедленно отпусти меня! — воскликнула я, хотя больше для приличия, ведь мне стало совсем не по себе от той мысли, что мне было очень хорошо… спокойно в его крепких объятиях. — Мой муж изучал Тёмные искусства, причём очень хорошо, так что…
— Тина, дорогая, интересно, кто же учил твоего мужа этим самым Тёмным искусствам?.. — насмешливо перебил меня Том, продолжая бессовестно держать меня на руках.
— Лучше бы ты его хирургии научил, и то больше пользы было бы, — раздражённо парировала я его последнюю фразу, на что получила лишь звонкий смех.
— Ох, какой же редкий, но крайне ядовитый экземпляр! Может, ещё укусишь меня, чтобы добиться нужного эффекта, вот тут? — он провёл рукой по неприкрытой коже шеи, а мне стало ещё хуже, ведь я прекрасно знала, как его заводили подобные вещи. А точнее, мне было плохо от той мысли, что я очень хотела так сделать, но… это было бы последней низостью по отношению к Северусу, так что я, собрав в кулак всю свою волю, прошептала:
— Ты ведь дал обещание, что не тронешь меня…
— Конечно, дал, профессор Реддл, — прошептал Том в ответ, но я не сомневалась, что остальные нас прекрасно слышали и буквально ловили каждое наше слово. — Я обещал активно к тебе не приставать. Но если ты вдруг захочешь поприставать ко мне… Северус, прости, но я точно не буду сопротивляться.
Я хотела уже ответить ему на последнюю колкость, но Дамблдор тактично перебил меня, правильно почуяв, куда шло дело:
— Тина, я правильно понял, Том был твоим учеником? Но как?..
— Ах да… — мне всё же дали возможность, наконец, вернуться к изначальной теме повествования, и я, выпутавшись из объятий своего бывшего мужа, вернулась на свою кровать и попыталась обрисовать то, что было сорок с лишним лет назад: — Ты ведь помнишь, где я работала до своей смерти в конце пятидесятых, Альбус?
— Кажется, тогда ты работала в госпитале хирургом? — немного покопавшись в памяти, выдал директор Хогвартса. — Но как вы могли познакомиться, если ты даже не волшебница, Тина?
— А догадайся с трёх раз, кто в сорок пятом году вдруг оказался в моём отделении, да ещё и доводил доктора Джулс своими колкостями?
— Да я уйти оттуда хотел! — выпалил Том на мои последние слова, и я снова повернулась к нему и разгневано посмотрела в ответ, а обстановка вновь стала потихоньку накаляться. — Это был мой последний день в приюте, и я к тому времени уже десять раз пожалел, что согласился на эту несчастную экскурсию!
— Так и шёл бы! — выпалила я в ответ, рассердившись, что он опять ищет какие-то глупые оправдания своему высокомерию. — Кто тебя держал?!