— Подожди, Тина, так это ты проводила эту экскурсию? — Альбус снова отвлёк нас от ругани и вернул к теме разговора.
— Нет, я просто проходила тогда мимо, меня вызвали в другое отделение на экстренную операцию, — пояснила я, но Том перебил меня:
— Но всё же ты нашла время, чтобы наорать на меня за мою невинную шутку!
— Невинную шутку?! Да ты чуть не довёл несчастную женщину до слёз!
— Я надеюсь, все прочувствовали романтику момента? — это уже Лестат прервал нашу ругань своим очередным «смешным» комментарием. — Как всё красиво начиналось: она на него наорала, а он не простил и решил мстить.
Опять поднялся дружный смех, и даже мы с Томом улыбнулись тому, как же глупо прошло наше знакомство.
— И что было дальше? — Дамблдор, да, впрочем, и все остальные с искренним интересом на лицах уставились на меня, но Том взял слово себе:
— Дамблдор, ты ведь помнишь, что во время учёбы я никогда не позволял кому бы то ни было оскорблять себя?
— Да, Том, это действительно так, — улыбнулся в ответ он.
— Вот и в тот раз я тоже решил проучить эту выскочку, что наорала на меня за какую-то несчастную шутку. Подожди, дорогая, дай мне договорить. Так вот, я, обладая блестящим умом, легко поступил в медицинский университет, что непосредственно сотрудничал с этим госпиталем, и даже получил разрешение от ректора с младших курсов посещать операционную для… так сказать, наглядной учёбы.
— Я так подозреваю, что получил ты это разрешение не вполне честным способом?.. — пристально посмотрев на Тома, заметила я, но тот лишь широко улыбнулся в ответ.
— Сейчас уже трудно будет что-либо доказать, дорогая. Итак. Я поступил и… неожиданно для себя втянулся во всё это. Я думал, что быстро отомщу доктору Д’Лионкур и сразу же отчислюсь, но мне действительно понравилось изучать медицину, именно маггловскую. Мне понравилось, что это очень сложно, требовало довольно много усилий, времени, ума. А ещё мне безумно нравилось, что каждый раз, когда я появлялся в ординаторской в пять тридцать вечера, кое-кто буквально сгорал от злости.
— Я очень за тебя рада… — съязвила я, но Том пропустил мою колкость мимо ушей.
— Кстати, Дамблдор, а ты помнишь, ставил ли мне кто-нибудь когда-нибудь отметки ниже «превосходно» во время учёбы?
— По-моему, нет, Том.
— Так вот, ты ошибаешься, мой друг! Перед тобой сейчас находится женщина, сумевшая завалить меня на экзамене по нейрохирургии.
— Я тебя не завалила, — возразила я, снова повернувшись к нему и с прищуром посмотрев в угольно-чёрные глаза, ведь это была ещё одна скользкая тема, в которой наше мнение было диаметрально противоположным. — Я поставила тебе «хорошо».
— Нет, дорогая, ты активно пыталась меня завалить. И всё-таки нашла к чему придраться!
— Ты мне теперь всю оставшуюся жизнь будешь припоминать этот несчастный абсцесс мозжечка?! Подумаешь, поставила ему «хорошо» вместо «отлично»! Представь себе, жизнь бывает несправедлива!
— Несправедлива?!
— Да, представь себе?! — я продолжала возмущаться, уже почти сидя на своей кровати. — Я вот вообще уже пятый раз замуж вышла, думала: «Надо же, наконец, спокойная жизнь!» И тут объявляется мой бывший муж и пытается убить нынешнего!
— То есть, по-твоему, я виноват во всём этом?!
— А кто ещё?! Не моя же подружка насквозь пробила мою грудную клетку ножом!
— Ещё раз назовёшь её моей подружкой, и я докажу тебе, что это далеко не так, и даже не посмотрю, что рядом находится твой законный супруг, — привстав со своего места и наклонившись ко мне, с угрозой в голосе произнёс Том, и даже мне стало немного не по себе этой его фразы. — И в чём же я ещё виноват, по-твоему, кроме того, что Беллатриса швырнула в тебя нож?
— В чём ещё? — тихо повторила я, а потом вспомнила кое-что. — А ведь это именно тебя я видела тогда на Чёрном озере…
— Прекрасно! — Том от возмущения даже поднял руки кверху. — Ещё скажи, что это я виноват в том, что ты тогда навернулась на льду и расшибла себе голову!
— Да, а кто же ещё, по-твоему?
— Да зачем ты вообще пошла на этот чёртов лёд в такой мороз?! Я ведь специально близко к замку не подходил, чтобы меня никто не заметил.
— Я заметила с берега какую-то точку на льду и решила посмотреть, что там… кстати… Ну-ка, доктор Реддл, какова первая помощь при открытых черепно-мозговых травмах?
— Я уже давно не тот зелёный студент, каким был на пятом курсе, и не обязан перед тобой отчитываться, — гордо произнёс Том, сев обратно на свой стул, но я, жёстко смотря прямо ему в глаза, твёрдо повторила тоном «профессора Реддл»:
— Первая. Помощь. При. Открытых. Черепно-мозговых. Травмах.
— Оценить уровень сознания, наложить повязку, доставить в стационар, — как бы нехотя ответил Том заученный алгоритм, но я ядовито добавила:
— Именно. И что-то я не помню, чтобы в клинических рекомендациях был пункт «послать патронус Лестату»!
Услышав мою фразу, он сразу же рассмеялся, а потом обратился к моему мужу:
— Северус, а с тобой она тоже разговаривает в подобном тоне? И точно так же сваливает на тебя всю вину?
— Как же ты мне надоел! — воскликнула я, теряя остатки терпения. — Это не я заставила тебя поступить в этот чёртов университет, ты сам захотел это сделать. Подожди, дай мне хоть раз закончить свою мысль! Это не я каким-то поистине магическим образом уговорила Генри повлиять на меня, чтобы ты смог попасть в ординатуру именно ко мне! Это не я, чёрт побери, заставила тебя отказаться от мировой славы и богатства в Лос-Анджелесе и устроиться на работу именно ко мне в отделение, а потом ещё и несколько лет изводить меня!..
— Изводить тебя?! — так же рассерженно повторил Том, скрестив руки на груди. — Кто ещё кого изводил?! Не ты ли скидывала мне безнадёжных пациентов со словами о чудесном исцелении?!
— Ах, ну надо же, что вспомнил! Между прочим, тот случай… был… всего лишь воспитательным моментом, — тщательно подбирая слова, ответила я, ведь прекрасно понимала, что именно в тот раз я поступила весьма некрасиво.
— Воспитательным моментом? — издевательски переспросил он. — Тина, дорогая, может, твой брак с Северусом тоже был воспитательным моментом для меня? Я честно всё понял и усвоил урок, так что давай, разводись, и пусть всё будет как прежде! Обещаю, я буду паинькой!
В этот момент я почувствовала, как Северус очень крепко сжал мою правую ладонь, которую всё это время держал в своей руке, и я пристально посмотрела на него.
— Я не собираюсь с тобой разводиться, — твёрдо ответила я, всё ещё кипя от злости, угадав причину этого жеста. — Пусть даже не мечтает.
— Северус, ты ведь помнишь, да? — полушёпотом обратился к моему мужу Том, немного наклонившись вперёд. — Делить на три как минимум…
— А-а-а! Я так больше не могу, ты невыносим! — с отчаянием в голосе воскликнула я, догадавшись, что это именно мои слова надо делить минимум на три.
— Тина, между прочим, Том сидит здесь всего лишь… сорок три минуты, — с нотками иронии заметил Лестат, взглянув на настенные часы. — А он уже тебе надоел… Северус, и как ты ещё не перешёл в эту категорию, с невероятной ветренностью этого недоразумения?
Опять поднялся дружный смех, а я обречённо легла на подушки, матерясь про себя, что сейчас в этом помещении находится целых два человека, искренне любивших меня, но в то же время постоянно издевавшихся надо мной. И слишком много знавших.
— Тина, а как вы всё-таки поженились? — нетерпеливо спросила Тонкс, увидев, что я опять собираюсь начать возмущаться.
— Ну… — протянула я, прекрасно понимая, что глупее повода для похода к алтарю, чем был тогда у меня, вряд ли кто-то из присутствующих слышал до сих пор.
— Она вышла замуж за меня назло мне, — ехидно ответил за меня Том. — Хотя я тебя, дорогая, вполне искренне любил к тому времени.
— Да неужели?! — опять ядовито возмутилась я, открыв глаза и сев в кровати. — Что-то я не заметила особой любви с твоей стороны на тот момент…