— Ну да, конечно, есть ведь ещё и не любимые… — ядовито сказала я, продолжая обнимать своего мужа за плечи. Том, услышав мою фразу, ещё шире усмехнулся, а потом наигранно поинтересовался:
— Северус, а мне вот интересно, почему твоя жена меня ревнует?
— Не знаю, Том, — изо всех сил сдерживая ответную усмешку, произнёс он, взяв чёрную фигуру и передвинув её, — почему моя жена тебя ревнует…
— Пф… — возмутилась я, а потом легко поцеловала Северуса в щёку и прошептала: — Прости, любимый, больше этого не повторится…
— Стерва, — покачав головой из стороны в сторону, зло выдохнул Том, буквально сгорая в этот момент от ревности.
— Может, хватит? — небрежно предложила я, хотя в душе была безмерно рада его ревности. — Заметь, только ты один так считаешь…
— Я один? — удивлённо переспросил он, сделав свой ход. — Да я просто знаю тебя намного дольше твоего нынешнего мужа! И все остальные, кто хорошо тебя знает, скажут то же самое, правда, Лестат?
— Конечно, братишка! — весело ответил братец, оперевшись ладонями о мою кровать и с интересом наблюдавший за партией. — Прости, Тинь-Тинь, но характер у тебя дрянь, и он всегда был таким. Да, Арман?
В этот момент я зло посмотрела на этого предателя, обиду на которого держала до сих пор, и он, встретившись со мной взглядом, усмехнулся и ответил:
— Да. Прости, Ти, но ты… стерва, да, лучшего слова просто не найти.
— Вот так вот, да? — поджав губы, спросила я, но Арман, встав со своего места, вежливо произнёс:
— Я, пожалуй, прогуляюсь по замку, пока есть такая возможность… как-то тут стало… слишком жарко.
И с этими словами вампир буквально распался на молекулы, а ядовитая усмешка на красивом лице Тома стала только шире, и его надменный взгляд как бы сообщал: «Я же говорил…» Я с вызовом посмотрела на него в ответ, как бы говоря, что слова Армана — это ещё не доказательство, и он, широко улыбнувшись, заметил:
— Вот видишь, Тинь-Тинь, все люди, которые знают тебя не один десяток лет, считают, что ты стерва. Лестат с Арманом, я, Дамблдор… Кстати, Дамблдор, ты ведь до сих пор не озвучил своего мнения. Сколько вы там знакомы?
— Девяносто шесть лет, Том, — хитро улыбнувшись, ответил тот на мой выразительный взгляд. — Прости, Тина, но характер у тебя… сложный.
— Выражайся проще, мой друг, — получив долгожданное подтверждение своей правоты, довольно произнёс Том. — Моя бывшая жена — стерва.
— А ты не подумал, что у тебя и всех остальных могут быть устаревшие данные? — высокомерно заметила я, в то время как Северус, после нескольких минут раздумий сделал очередной ход.
— Нет, как-то мне это в голову не приходило, если честно, — невозмутимо сказал он, сосредоточенно вглядываясь в доску. И в это время к нам подсели Альбус с Горацием и с любопытством стали наблюдать за осторожными шагами игроков. — И вряд ли придёт… и твой муж, узнав тебя хорошенько, будет думать точно так же, я в этом нисколько не сомневаюсь…
— Том, я бы на твоём месте всё же не был таким категоричным, — мягко возразил ему Северус, внимательно следя, как его противник передвинул ещё одну белую фигуру на несколько клеток вперёд.
После этих слов я победно посмотрела на своего бывшего мужа, а тот, закатив глаза, стал следить за ответным ходом Северуса.
— Вот видишь, — промурлыкала я, в то время как Северус передвинул левой рукой чёрную фигуру, ведь правой он крепко прижимал меня к себе, — не все в этой комнате такие закостенелые снобы, как некоторые…
— Ах ну да, куда же мне до Северуса! — картинно вздохнул Том, выразительно посмотрев на то, как я крепко обнимала его за плечи.
— Поздравляю, Северус! — рассмеялся Лестат, тоже подсев к нам между Горацием и Дамблдором. — Теперь ты ещё один повод для ругани у этих двоих.
От возмущения я даже открыла рот и уже собралась сказать какую-нибудь колкость в ответ, но мой муж выразительно посмотрел на меня, и я, сделав глубокий вдох, закрыла глаза и, положив голову ему на плечо, прошептала:
— Господи, как же я хочу уехать куда-нибудь подальше отсюда…
— А я уж думал, что ты скажешь: «Господи, как же я хочу выпить чего-нибудь крепкого»! — рассмеялся моим словам братец, и я обречённо заметила:
— И это тоже, конечно, но кто мне теперь позволит… Господи, как же я хочу сейчас вместо всего этого сидеть где-нибудь… в конце девяностых прошлого века в нашей квартирке в Париже, пить абсент и слушать дьявольскую скрипку Николя…
— Абсент? — заинтересованно повторил Дамблдор, но я не успела ответить, так как Том недовольно пояснил:
— Девяностоградусная настойка полыни. Николя?
— Восьмидесяти пятиградусная, — экспертно поправила его я, посмотрев в угольно-чёрные глаза, опять полыхавшие ревностью. — Что не так?
— Я впервые слышу об этом Николя! — рассерженно воскликнул Том, не обращая никакого внимания на то, что его соперник только что сделал свой ход.
— Не ты один, — дипломатично возразила его я, так как Северусу я тоже не рассказывала об этом. — И вообще, у него ещё до нашего знакомства была крепкая мужская… дружба с моим братом, так что наши отношения были исключительно… дружеские, как бы мне ни хотелось обратного.
Услышав мои слова и догадавшись, что это была за дружба, Том громко рассмеялся, а затем сосредоточенно вгляделся в доску, оценивая сложившуюся обстановку, а я, поджав губы, начала возмущаться:
— Да, чтобы ты знал, два человека, в которых я была влюблена, выбрали моего брата, а не меня! И Дамблдор…
— Дамблдор не уходил от тебя ко мне! — со смехом в голосе возразил Лестат, и Том заинтересованно спросил:
— А к кому же он тогда ушёл? К какой-нибудь длинноногой блондинке?..
— Да, — недовольно согласилась я, посмотрев на своего старого друга. — К длинноногой блондинке по имени Геллерт… идеями которой ты как раз и пропитался…
— Тина! — воскликнул Альбус, но я возмущённо посмотрела на него в ответ и сказала:
— Да что ж такое?! На кого бы я ни посмотрела — у всех крепкая мужская дружба!
— Но я-то ведь ни с кем не дружил, — изо всех сил сдерживая смех, заметил Том.
— Да, Тинь-Тинь, вот человек, на которого мои чары точно не действуют! — продолжал издеваться Лестат, а в это время Том осторожно сделал очередной ход. — И кстати, ты сидишь на коленях у ещё одного такого человека! Посмотри, сколько вариантов!
— В этом-то как раз и проблема, дорогой братец, — ядовито заметила я, снова положив голову на плечо своего мужа, который тоже тихо посмеивался. — В том, что есть варианты… А потом все удивляются: «Почему же я так люблю крепкий алкоголь?!» Да, сейчас бы абсента, хотя бы разбавленного…
— Я, кстати, видел в запасах Северуса пару бутылок… — весело начал говорить Лестат, но Том с Северусом одновременно зло воскликнули:
— Даже не смей об этом думать!
— Тина, я уничтожу все запасы абсента из своего хранилища! — дополнил мой муж, сердито посмотрев на меня, и я тяжело вздохнула, понимая, что алкоголь мне теперь не светит от слова «совсем».
— Северус, считай, его уже нет, — холодно сказал Том, взяв в руки белую шахматную фигуру, которых на доске к тому времени осталось не так уж и много. — Удивительно, как она тебя до сих пор им не споила…
На этих его словах мы встретились взглядом, и я коварно улыбнулась, а Том, догадавшись о причинах моей улыбки, поражённо воскликнул:
— Только не говори мне, что ты!..
— Знаешь, дорогой, — промурлыкала я, намеренно медленно поцеловав Северуса в щёку, отчего тот даже закрыл глаза и задержал дыхание, — если бы ты не был таким принципиальным, я бы и тебя тоже споила… Не сомневаюсь, тебе бы очень понравилось… да, любимый?
— Конечно, — выдохнул он, ещё крепче прижав меня к себе, а потом открыл глаза и без единой эмоции пристально посмотрел на своего соперника.
И спустя минуту на лице Тома было написано такое возмущение, что я сразу догадалась, что мой муж, видимо, показал тому отрывок воспоминания о той самой ночи. Я вопросительно посмотрела Северусу в глаза, и он, довольно усмехнувшись, легко поцеловал меня в левую щёку, а затем снова сосредоточился на игре, а я молча вздохнула, прекрасно понимая, что он нанёс этим самым довольно болезненный удар своему сопернику, даже не сделав реального хода. Мне же было абсолютно неинтересно следить за игрой, ведь я не знала правил, так что минут пятнадцать я просто молча сидела, закрыв глаза и положив голову на плечо своего мужа.