— Потому что занимаешься всякой хренью вместо полезных дел, — съязвил Том, широко улыбнувшись моему комплименту.
— Тина, о чём вы говорите? — заинтересованно спросил Дамблдор, увидев на моём лице интенсивный умственный процесс.
— Невилл! — обрадовано воскликнула я, посмотрев на не менее удивлённого, чем его бабушка, друга. — Кажется, я знаю, как помочь твоим родителям! В больнице святого Мунго ведь вряд ли кто-то даже слышал про нейролептики, не так ли?
— Ты не рискнёшь провернуть такое в одиночку, дорогая… — выразительно посмотрел на меня Том с довольной улыбкой на лице.
— Ты прав, — усмехнувшись, обратилась я к своему коллеге, — но если бы мне помог один очень талантливый нейрохирург, которому в голову приходят просто гениальные идеи… так сказать, по старой дружбе…
— По старой дружбе? — мягко повторил он, а потом перевёл свой взгляд на Невилла, в глазах которого загорелась надежда. — Да, Невилл, я думаю, у нас с профессором Снейпом получится вернуть долговременную память твоим родителям. Конечно, стопроцентной гарантии никто не даст, но в целом шансы очень неплохие…
— О чём вы говорите? Не надо запудривать мозги моему несчастному внуку! — опять возмутилась Августа Долгопупс, наконец, придя в себя. — Моего сына и его жену пытались исцелить очень талантливые целители, и у них ничего не вышло!
— Бабушка! — Невилл всё больше набирался твёрдости и уверенности в разговорах со своей престарелой родственницей, что опять привело её в изумление. — На Тину совсем не действует магия, и доктор Реддл смог зашить абсолютно без помощи волшебства рану сердца, когда в Тину попала ножом Беллатриса Лестрейндж. А потом ещё смог сделать так, чтобы она выжила после того, как потеряла очень много крови. А Тина тоже очень хороший врач, она зашивала раны на руках студентов, с которыми не смогла справиться мадам Помфри. Они не целители, они могут сделать то, что не могли сделать волшебники!
— Мы обязательно попробуем, Невилл, — тепло улыбнувшись своему другу, произнесла я и получила не менее искреннюю улыбку в ответ.
— Я тебе верю, Тина. Спасибо. Нам уже пора, бабушка, я тебя провожу. Пойдём, — он аккуратно взял под руку миссис Долгопупс и помог ей подняться со своего места.
— Как же ты изменился, Невилл! — удивлённо обратилась к своему внуку Августа, встав со своего места и внимательно оглядев его с ног до головы. — Наконец, в тебе проснулся характер Долгопупсов! Какая решительность, уверенность! Какое благородство!
— Это всё Тина, бабушка, — мягко ответил он, посмотрев на меня. — Она смогла помочь мне поверить в себя. Она на самом деле очень хороший человек.
— Что ж, приятно было познакомиться, профессор Снейп, — вежливо улыбнувшись, произнесла на прощание миссис Долгопупс, — доктор Реддл… Пойдём, мой мальчик.
С этими словами нежданные гости вышли из лазарета, а за ними и директор Хогвартса, очень выразительно посмотрев на нас своим просвечивающим насквозь взглядом. Я ещё раз с улыбкой посмотрела на Тома, и тот, повернув голову немного набок, как бы невзначай спросил:
— Что? Знаешь, мы были такой хорошей командой… раньше…
— Да, это точно… — ещё больше смутившись, чем с утра, пробормотала я.
— Ладно, я обещал после обеда сыграть партию в шахматы с Дамблдором, так что… — произнёс Том, отведя взгляд в сторону и встав со своего места. — Я загляну к тебе вечером, хорошо?
— Да, — улыбнулась я в ответ, и он, снова переодевшись, покинул лазарет.
Как же мне было тошно от того, что моё прошлое и настоящее внезапно пересеклись. А ещё хуже было оттого, что Северус, видя, как я смотрю на Тома тогда, когда мы с ним не ругались, ни разу не выдал своим внешним видом, что ему очень больно в этот момент. Как, впрочем, и Том, ведь точно таким же взглядом я смотрела и на Северуса. И мысль выброситься в окно с восьмого этажа всё чаще посещала мою пустую голову.
Ближе к вечеру в лазарет, где я теперь безвылазно обитала, начали подтягиваться люди, в основном мои друзья и новые знакомые из Ордена Феникса, те, кто ещё не уехал из замка, особенно родители некоторых учеников, всё ещё переживавших, что сложившаяся обстановка снова даст трещину и их детям снова будет угрожать опасность. А ещё ко мне пришли мои соседки, которые очень хотели поговорить со мной.
— Так вот ты кого имела в виду, когда говорила в начале года о своём… мальчике, Тина, — ехидно заметила Лайза, сев рядом с моей кроватью между Джинни и Тонкс, а Стефани с Мэнди и Падмой расположились по другую сторону моей кровати, а в отдалении сидели мистер и миссис Уизли, обсуждая что-то с мадам Помфри и следя за своими детьми, поскольку в лазарете была не только моя подруга, но и рыжеволосые шалопаи. Северус же благородно решил не мешать мне общаться с друзьями, поэтому расположился за рабочим столом Тома и увлечённо листал один из учебников по оперативному удалению опухолей головного мозга.
— О каком мальчике? — удивлённо уточнила я, так как не совсем понимала смысла произнесённого.
— Тина, помнишь, мы спрашивали тебя в начале года, встречалась ли ты с кем-нибудь? — напомнила мне Мэнди, а её улыбка была ещё шире, чем у подруги. — Вот уж не думала, что ты говоришь о…
— Ах да, точно, — я вспомнила, наконец, о чём они говорили, так что тоже усмехнулась сложившейся ситуации. — Знаете, я ведь вам почти и не соврала, мы ведь действительно… встречались…
— Ага, спустя полгода после того, как поженились, — насмешливо заметил Том, только войдя в лазарет и услышав, видимо, мою последнюю фразу. — И что же она вам про меня наговорила? Интересно?
Последний вопрос был адресован Северусу, ведь Том быстрым шагом подошёл к своему столу и присел на него, скрестив руки на груди. Тот оторвал взгляд от строчек учебника и, усмехнувшись, ответил:
— Довольно занятно. Местами не совсем понятно, но это объяснимо спецификой вашей профессии.
— Да, может быть, — с ответной усмешкой согласился Том, а потом снова обратился к моим соседкам: — Так что она всё-таки наговорила вам про меня и про то, как мы… встречались?
— Эм… — смущённо протянула Лайза, совсем не ожидая такого внимания к себе со стороны… бывшего тёмного мага, а потом неуверенно сказала: — Тина сказала нам, что вы… красивый и… умный. А ещё она говорила, что вы часто ссорились.
— Надо же, действительно ни в чём не соврала! — рассмеялся он ответу. — Просто поразительно. А я уж ожидал услышать минимум «самоуверенный мерзавец, семь лет трепавший мне нервы».
— Пф, я просто тогда думала, что больше никогда тебя не увижу, — хмыкнула я, пристально посмотрев на своего бывшего мужа. — А если бы меня сейчас попросили тебя описать…
— И как же ты бы сейчас меня описала, интересно? — насмешливо поинтересовался Том, продолжая сидеть на своём столе, а Северус уже только делал вид, что сосредоточенно читает книгу, а на самом деле с едва заметной усмешкой слушал наши… пререкания. — Я весь внимание.
— Самоуверенный, упрямый, наглый, несносный мальчишка, считающий, что он умнее всех, — ровным тоном ответила я, неотрывно смотря ему в глаза.
— Вот как! — заливисто рассмеялся Том, а девочки удивлённо смотрели на меня, видимо, им и в голову никогда бы не пришло, что кто-то может сказать что-то подобное… тому, чьё имя боялись произносить не одно десятилетие. — Как же приятно слышать комплименты от своенравной, упрямой, не терпящей ни капли объективной критики в свой адрес стервы, которой абсолютно наплевать на окружающих людей, которым она далеко не безразлична. И кстати, мне в этом году исполнилось семьдесят, мальчишка, серьёзно?
— Слушай, да, вот по тебе сразу можно определённо сказать, что тебе семьдесят, — съязвила я, а люди вокруг меня тихо рассмеялись. — Давно в зеркало смотрелся?
— Недавно, — усмехнувшись, ответил Том. — Да, может, я и выгляжу немного младше своего возраста…
— «Немного», — хмыкнула я, ведь сейчас ему можно было дать максимум лет двадцать пять — двадцать восемь.
— Ну да, конечно, я же ведь и забыл, что тебе нравятся более… зрелые мужчины, а не вчерашние школьники, — ехидно заметил он, и всё больше людей отвлеклись от своих дел и с интересом слушали наши пререкания. — Такие, как Северус, например.