— Ладно тебе, Северус! Сегодня Рождество, в этот день люди обычно прощают другим старые обиды, — всё так же весело проговорила она, пододвинув стул к моему столу и сев напротив.
— Вас никто не приглашал, мисс Велль.
— Знаешь, если бы сейчас твои слова превратить в реальный лёд, то хватило бы на десять таких бутылок, — невозмутимо заметила Тина на мою колкость. — Не бойся, я пришла не только с вином, но и с извинениями.
— Ты пьяна, Тина. Иди в свою спальню.
— Нет, ты неправ. У меня были попытки напиться, и как я посмотрю, у тебя тоже, но я ещё вполне в трезвом состоянии, уверяю тебя! — её лицо расплылось в широкой улыбке, но я отвёл взгляд в сторону, сохраняя ледяное спокойствие. — Ты даже не выслушаешь меня?
Последние слова зацепили мою душу. Хоть я прекрасно видел, что Тина была совсем не в трезвом состоянии, но послушать её мне было интересно. И мне было приятно потешить своё эго её извинениями, так что я продолжал молчать, смотря прямо ей в глаза.
— Да, я хочу перед тобой извиниться. Но прежде ты не мог бы открыть для меня бутылку и подать бокал, я хочу выпить за наш скромный праздник, — я в полном молчании взмахнул палочкой, которая лежала рядом со мной, и пробка выскочила из горла, а на столе появился ещё один бокал. — Благодарю!
Произнеся последние слова, Тина налила себе целый бокал кроваво-красного вина.
— За Рождество! — приподняла она вино, я тоже взял в руки огневиски и немного пригубил напиток. Сейчас мне нужно было сохранять сознание максимально чистым, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля, хотя, впрочем, она меня порядком забавляла.
— Северус, прости меня, я, правда, была неправа. Мне нужно было объясниться с тобой, а не бегать от тебя. Ты прав. Прости, — эти слова пролились на мою душу как целительный бальзам, но я не хотел выдавать своей радости и всё так же спокойно и холодно смотрел ей в глаза.
— Скажи мне что-нибудь, Северус, — умоляюще попросила меня Тина, наклонившись над моим рабочим столом, и в глубоком вырезе её блузки я увидел то, что совсем не полагалось мне видеть.
Я быстро отвёл взгляд в сторону, но Тина, видимо, заметила мою маленькую слабость и в доказательство этому хитро улыбнулась, а мне совсем не понравилась её улыбка.
— Ох, а ты был прав, в твоём подземелье действительно тепло! Я бы даже сказала «жарко»! — с этими словами она начала расстёгивать пуговицы и, закончив с последней, скинула на пол блузку.
На её груди не было белья, и она предстала передо мной во всей красе. Я секунду ошеломлённо смотрел, не в силах отвести взгляд, но потом взял себя в руки. Мне было прекрасно известно, чего хочет добиться Тина: ей хотелось задеть меня, подчинить себе, но я не собирался предоставлять ей такую возможность. Усмехнувшись этой своей мысли, я продолжил невозмутимо смотреть в карие глаза, прилагая титанические усилия, чтобы не спуститься взглядом ниже.
— Я, надеюсь, тебя не смутила? — невинно произнесла обнажённая девушка, похлопав густыми ресницами.
— Никоим образом, — спокойным тоном ответил я, с нетерпением ожидая следующего её хода. — В этом помещении всего-то десять градусов.
— Целых десять градусов! — удивлённо повторила Тина, и теперь смех невольно вырвался из моей груди. Она заметила это и продолжила лукаво говорить: — А ты не хочешь попробовать моё вино, Северус? Я полагаю, что мой французский друг даже старше тебя. Разве тебе не… любопытно?
Последнее слово было произнесено с особым нажимом, и я невольно замер, когда она опять наклонилась над моим столом. В воздухе ощутимо прибавилось напряжения, и теперь даже я мог признать, что вокруг было жарко. Этот жар шёл из моей груди.
— Да, пожалуй, ты права, мне действительно любопытно, — сделав глубокий вдох, подтвердил я, всё больше желая знать, что же эта чертовка сделает дальше.
Полуголая девушка опять хитро улыбнулась, поднялась со своего места и, взяв в свою левую руку бокал с вином, медленно подошла ко мне. Жар внутри меня разгорелся ещё сильнее, моя сила воли почти исчезла, но я всё ещё сохранял самообладание. Я протянул руку, чтобы взять бокал, но Тина меня остановила.
— Нет, Северус. Не так.
Произнеся эти слова, она сделала небольшой глоток, а затем поставила бокал на стол рядом со мной, наклонилась к моему лицу и поцеловала меня. От удивления я раскрыл губы, и вино проникло мне внутрь. Я даже не знал, что из этих двоих восхитительнее — вкус напитка или вкус её губ. Она страстно впилась в меня, но как только я хотел обнять её голое тело, искусительница тут же остановила меня.
— Нет, не сейчас, — подняв руки к своим волосам, прошептала Тина мне на ухо.
Она медленно расплела свой конский хвост, и густая копна волос упала на моё лицо. Их запах сводил меня с ума. Взяв ленту для волос, Тина завела мои руки за стул и связала их ею.
— Что ты делаешь? — с усмешкой спросил я, а в моей груди уже полыхал настоящий пожар.
Я не мог пошевелить руками. Она села мне на колени, разведя ноги в стороны. Это была настоящая пытка — так близко чувствовать её мягкое, молодое, прекрасное тело и не иметь возможности дотронуться до него.
— Всему своё время, Северус, — снова прошептала мне обнажённая красавица, наклонившись ещё ближе. Тогда мне показалось, что ещё немного, и я потеряю сознание.
Тина выпрямилась, критически осмотрела меня с головы до ног и наигранно протянула:
— На вас так много одежды, профессор Снейп, а ведь здесь так жарко!
Девушка, сидевшая у меня на коленях с голой грудью, была права: я весь горел. Горел от желания. Тина принялась медленно расстёгивать пуговицы моего плотного чёрного камзола, лукаво смотря прямо мне в глаза, тем самым продлевая пытку. Пуговица за пуговицей, медленно и аккуратно, она расчётливо продвигалась вниз. Наконец, была расстёгнута последняя, и чертовка ловким движением рук распахнула его. Последним рубежом оставалась чёрная лёгкая сорочка.
— Как же я люблю мужчин в чёрном! — страстно прошептала она, а я бессильно дёрнул руками, пытаясь освободиться. — Ну же, профессор. Ещё немного терпения.
Моя мучительница снова принялась за своё дело, но теперь, как только она расстёгивала очередную пуговицу, я ощущал своей кожей прикосновения её холодных рук. Это было последней каплей в моём безумии. Как только Тина спустилась до самого низа и расстегнула последнюю, я резко, со всей силы, развёл руки в стороны, и лента разорвалась. Тина вскрикнула от неожиданности, а я обхватил её тело руками и, наконец-то, смог снова почувствовать вкус её мягких ярко-красных губ.
Её голая грудь касалась моей голой кожи. Её нежные губы страстно отвечали мне на каждое моё движение. Огонь, полыхавший во мне, дошёл до своей неистовой мощи. Тина остервенело стала стаскивать с меня камзол и рубашку, а я, взяв её за бёдра руками, резко встал. И сразу посадил её на мой стол. Стол, за которым я почти пятнадцать лет проверял работы нерадивых студентов.
Дикая страсть охватила меня с головой. Мне казалось, что ещё немного, и от нас останется только горстка пепла. Я не был в силах уже сдерживать себя. Она, всё так же страстно отвечая мне на поцелуи, поняла это и расстегнула мой кожаный ремень на брюках. Я хотел, было, снять с неё бельё под юбкой, но его там не было. И это обстоятельство завело меня ещё больше. Продолжая жадно целовать её, я вошёл в неё.
Из груди Тины вырвался томный стон. Я же мог издавать только животное рычание. Двигаясь всё быстрее и быстрее, целуя всё более остервенело, мне казалось, что ещё немного, и огонь, пожирающий меня изнутри, разорвёт меня на части. Тина крепко обхватила руками мою голую спину, настолько, что я чувствовал, как её ногти оставляли глубокие царапины. Наконец, наступил тот момент неземной эйфории, я замер в экстазе, не в силах пошевелиться и почувствовал, как напряглось и сжалось её тело.
Спустя минуту я обессиленно опустил голову на её плечо. Тина дышала часто-часто, и моя грудь тоже двигалась в том же бешеном ритме. Мне не хватало воздуха. Я был счастлив. Безудержно. Бесконечно счастлив.
Через несколько минут, когда наше дыхание немного выровнялось, красавица попыталась выпрямиться. Она едва слышно прошептала мне на ухо: