— Хорошо, — выдохнул я, встав со своего места, а затем, уже почти дойдя до двери, обернулся, чтобы снова посмотреть в глаза Дамблдору, но он лишь улыбался мне в ответ, никак не выдавая, что он увидел в моём сознании.
Когда я вернулся в лазарет, то Том сидел на стуле рядом с кроватью Тины, а она сама свернулась калачиком под лёгкой простынёй и всё ещё крепко спала.
— Почему она всё ещё спит? — с тревогой в голосе тихо спросил я, подойдя к ним ближе.
— Не знаю, — коротко ответил он, не сводя взгляда с её лица. — Эта истерика… она и раньше в них впадала, когда ей снились ночные кошмары, но… я никогда не видел, чтобы у неё так сильно дрожали руки…
— Тина сказала, что прошлой весной было то же самое, — сообщил я, осторожно сев на кровать.
— Да, алкоголь делает своё дело… сколько же она его выпила с того момента, как всё вспомнила… — я так и не понял, вопрос это был или просто факт, но Том и не ждал моего ответа и, оторвавшись от лица Тины, посмотрел мне в глаза. — Будет лучше, если она проснётся рядом с тобой. Не надо ей знать, что она… в общем, пусть думает, что проспала всё это время с тобой, у неё и так сейчас нервы ни к чёрту, пусть придёт в себя.
— Ладно, — было глупо отказываться от такого предложения, хотя и слышать его было немного странно, ведь Том до этого только и делал, чтобы убедить Тину развестись со мной, а теперь он вдруг пытался сохранить наш брак. И я вдруг осознал, насколько же мы похоже думаем…
— Не скучайте, — бросил он на прощание и, даже не посмотрев на то, как я лёг рядом, быстро вышел из лазарета, оставив нас вдвоём. А спустя всего несколько минут Тина зашевелилась и проснулась.
***
— Все ушли? — пробормотала я, постепенно отходя от невероятно глубокого сна, что вдруг накрыл меня с головой.
— Да, — тихо ответил Северус, в крепких объятиях которого я всё это время лежала. Я почти не помнила, как же оказалась в кровати, но, видимо, это именно Северус уложил меня.
— Не хочу пока никого видеть… может, полежим в нашей спальне? — немного капризно предложила я, ведь мои друзья могли прийти в любую минуту, а моему мужу очень не нравилось, когда я так явно проявляла свои эмоции при его студентах. А мне сейчас очень хотелось побыть с ним наедине, хотя я и пролежала с ним всё то время, что спала.
— Конечно, — мягко улыбнувшись, прошептал он, а затем встал с кровати и хотел уже взять меня на руки, но я возмущённо воскликнула:
— Я не фарфоровая кукла и могу дойти сама!
— Но мне очень хочется донести тебя… — ласково попросил Северус, и я, вдруг почувствовав чувство вины, попыталась улыбнуться и сама забралась к нему на руки.
Мой муж отнёс меня в нашу временную спальню, ведь лазарет мой лечащий врач всё ещё не разрешал покидать, хотя препаратов мне нужно было капать от силы два, не больше, и перевязок уже не было, но спорить с Томом в этом вопросе я не стала. Мне было так уютно в этом небольшом замкнутом пространстве, куда приходили гости, если хотели, а остальная же школа казалась мне холодным и неуютным миром, и я почему-то боялась туда выходить, хотя опять-таки мне уже никто не запрещал. А ещё последняя истерика, которую я помнила довольно смутно, показала, что до удовлетворительного состояния мне было ещё далеко.
— Ты не выйдешь отсюда, даже если придёт Невилл с остальными? — насмешливо поинтересовался Северус, когда я устроилась у него на груди и крепко обняла.
— Сделаем вид, что нас здесь нет, — предложила я, на что получила широкую улыбку в ответ. — Прости меня… мне, наверное, не стоило просить Тома делать мне массаж…
— Почему ты мне до этого не говорила, что у тебя болит спина? — Северус не дал мне дальше оправдываться, но эта тема его явно интересовала, хотя он и пытался скрыть свой интерес за маской спокойствия.
— А толку? — ответила я, проводя кончиками пальцев по пуговицам его чёрной рубашки, почти такой же, какая сегодня была на Томе. — Она у меня всё время болит… я пью лекарства, зарядку иногда делаю, плаваю… но обычно мне помогал массаж Тома. Прости, как только он уедет, я обязательно найду себе другого массажиста… женщину.
— Женщину? — со смехом повторил Северус, и я, приподнявшись, посмотрела на него, чтобы понять, что его так развеселило.
— Да, а что такого? Том потому и выучился на мануального терапевта, что до этого у меня был специалист-мужчина, а он меня ревновал к каждому встречному. И тебе, наверное, тоже будет неприятно, если моей спиной будет заниматься… другой…
— Тина, я не против, если твоей спиной будет заниматься Том, — поцеловав меня в лоб, прошептал он, и я, закрыв глаза, глубоко вдохнула, наслаждаясь его касаниями. — Думаю, никто лучше его не уберёт у тебя эту боль. И раз уж вы договорились, то пусть он доделает начатое… Вот уж не думал, что ты можешь быть такой…
— Какой? — настороженно уточнила я, снова посмотрев в глаза Северусу, но он, тепло улыбнувшись мне, ответил:
— Убедительной. Я бы на месте Тома не смог бы столько сопротивляться.
— Да уж, такого упрямца, как он, ещё поискать надо, — усмехнулась я, продолжая смотреть в глаза своему мужу.
— Тина, а почему ты заключала с ним брачный договор, а со мной нет? — вдруг спросил он, и я, тихо засмеявшись, привстала и облокотилась о тяжёлое покрывало, а затем насмешливо ответила:
— Потому что изначально наш брак был фиктивным, ты забыл? И я далеко не сразу стала ему верить. А ты… я тебе верю. Ты же сам с утра слышал, я даже не представляю, сколько денег у меня на счетах, и почти за ними не слежу, так что финансовая сторона вопроса… забирай хоть всё, мне без разницы.
— Мне не нужны твои деньги, — спокойно возразил Северус, и я, легко поцеловав его в губы, прошептала:
— Вот поэтому я и не заключала с тобой никакого договора.
Северус так же легко ответил на поцелуй, но мне вдруг захотелось, чтобы он забыл про то, как я целовала с утра Тома, что я снова поцеловала своего мужа, уже более требовательно, а затем ещё раз и ещё, обхватив руками его лицо, и сама не заметила, как оказалась сидящей на его животе, а сильные руки обхватили мои бёдра.
— Тина, Том просил, чтобы я… — едва смог произнести он, но я снова жарко поцеловала его, положив его руки к себе под рубашку на талию.
— Плевать на то, что он там просил… — тихо ответила я, а Северус тем временем крепко обхватил руками моё тело и жадно гладил мою спину горячими ладонями. — Шрам затянулся, ходить можно… и другое… тоже…
— Тина… — мой муж всё ещё не оставлял попыток вразумить меня, но я, не прерывая поцелуя, расстегнула рубашку и стащила её с себя, а затем переместила его ладони со своей спины на почти обнажённую грудь.
— А ты ещё говорил, что не смог бы сопротивляться столько, сколько Том… — немного возмущённо пробормотала я, всё ещё держа ладони Северуса, хотя особой необходимости в этом не было, ведь он сразу понял, чего я от него хотела и тут же принялся выполнять задуманное. — Достаточно убедительно?
— Да, — услышала я короткий ответ, а почти сразу после этого мне помогли избавиться и от шорт, и от белья, мягко опрокинув меня на спину. — Ты уверена, что тебе можно?
В голосе Северуса была неподдельная тревога, но я, проведя чуть тёплыми ладонями по его обнажённой коже груди, ведь я тоже времени даром не теряла, и его рубашка полетела примерно в ту же сторону, куда и мои шорты, ответила шёпотом:
— Да. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю… — донёсся до меня страстный шёпот, а потом я погрузилась в такие горячие поцелуи моей обнажённой кожи, касания… а мои тихие выдохи плавно переросли в тихие стоны, и я очень старалась сдерживаться, чтобы те посетители, что могли в это время прийти в больничное крыло, не догадались, чем мы с моим мужем занимались в спальне за закрытой дверью.
***
— Том, прости, но я, наверное… зря попросила тебя о массаже вчера, так что… — неуверенно обратилась я к нему, как только тот пришёл в больничное крыло в час дня, а не задолго до этого я отпустила всех своих утренних гостей, а Северус ушёл сам, сказав, что профессор Слизнорт попросил его немного помочь с подготовкой к СОВ и ЖАБА, ведь начинались они на следующей неделе. Хотя я прекрасно понимала, что мой муж просто тактично оставлял нас с Томом наедине, и никакие просьбы его старого учителя не смогли бы заставить его покинуть лазарет, если бы я попросила остаться.