Том, услышав такую новость, поднял от удивления брови и пристально посмотрел на меня, а затем недоверчиво уточнил:
— То есть ты издевалась вчера надо мной целых полчаса только затем, чтобы сейчас сказать мне эти слова?
— Хватит, мне и так паршиво из-за того, что было вчера, а ты ещё… я попозже обязательно найду себе мастера, так что можешь сильно не расстраиваться, тем более что ты и так не очень и горел делать мне этот массаж.
— Я ведь шутил, что ты, мне нетрудно, — теперь вместо яда в его словах сквозила забота, но я, опустив взгляд в пол, пробормотала:
— Так… так будет лучше… я не хочу никого провоцировать… не сейчас… я… мне нужно немного отдохнуть…
— Хорошо, как скажешь, — замявшись немного, ответил он, и я, неуверенно улыбнувшись ему, направилась в свой маленький уютный мирок, спальню, чтобы немного полежать в кровати.
Только вот это «немного» переросло в очередной послеобеденный сон на два с лишним часа, а когда я проснулась, то вдруг почувствовала чьи-то до боли знакомые руки на своей спине.
— М-м-м… — недовольно промычала я, собираясь с мыслями, но мысли упорно не хотели приходить на собрание. Пришла лишь одна, та, которая и сообщила мне, чьи это были руки. — Том, что ты тут делаешь?! Я ведь сказала тебе, что потом займусь всем этим.
— Но меня попросил Северус… и он был очень убедителен, — насмешливо ответил тот, но я снова возмущённо воскликнула:
— Не говори чепухи, он никогда тебя об этом не попросил бы…
— Попросил бы, — раздался другой голос, и я, поморгав немного, повернулась вправо, чтобы посмотреть на его обладателя. — Тина, я же сказал тебе вчера, что не против, зачем ты отказалась?
— Я отказалась потому, что не хочу, а спина у меня уже не болит, так что закрыли тему, — проворчала я, но Том даже и не собирался убирать руки с моей спины, и я недовольно посмотрела на него. — Что ты сделал с моим мужем? Это Империус?
— Тина! — рассмеялся Том, убрав только одну, правую ладонь. — Я же был предупреждён тобой же относительно непростительных заклинаний, забыла? Мне ещё очень пригодится правая рука!
— Всё, хватит, иди уже отсюда, я хочу отдохнуть, — уже устав от его постоянных насмешек, сказала я, надеясь ещё немного поваляться в кровати с Северусом, но в этот момент у меня опять заныла спина, видимо, я слишком долго лежала в одном положении, и я непроизвольно начала растирать плечо.
Том красноречиво посмотрел на меня, заметив, как я поморщилась от боли, а я, мельком взглянув на Северуса, пробормотала:
— Я выпью обезболивающее и миорелаксант, так что иди отсюда…
— И долго ты так глушишь свою боль миорелаксантами? — наклонив голову немного набок, поинтересовался Том, ведь и я, и он прекрасно знали, что эти препараты были не для постоянного приёма. — Да, Северус, поэтому ты и не знал, что у твоей жены болела спина…
— Это будет последний раз, — твёрдо ответила я, прекрасно понимая, что будет, если мы с Томом останемся в этой спальне одни. И Северус тоже это прекрасно понимал, но он почему-то играл в какое-то одному ему известное благородство, которое было больше похоже на пытку.
— Тина, не надо ничего пить, лучше послушайся Тома, — невероятно спокойным тоном обратился ко мне Северус, и я растерянно посмотрела на него, абсолютно не понимая, что в этот момент творилось в его голове. — И ты была неправа, очень легко найти второго такого упрямца, как Том, ведь он лежит сейчас передо мной на кровати. Не буду вам мешать…
И, мягко улыбнувшись мне, он медленно встал и вышел из нашей спальни. А я выразительно посмотрела на Тома, как только мы остались одни.
— Что? — недоуменно спросил он, повернувшись ко мне.
— Спасибо, — язвительно ответила я, и он не мог не понять, что в моих словах не было ни капли благодарности. — И зачем надо было говорить про лекарства?!
— Тина, их нельзя пить так, как их пьёшь ты! — возмутился Том, но я, выпрямившись, села рядом с ним и сердито сказала:
— Да какая разница?! Ты мог хотя бы один раз не умничать и промолчать! Или ты думаешь, что мой муж настолько недалёкий человек, что не догадается, что мы вместо этого массажа переспим, как только останемся одни?
— А ты этого хочешь? — насмешливо уточнил он, но я лишь закатила глаза и обречённо плюхнулась на кровать.
— Ты обещал, что не тронешь меня… — протянула я в подушку, а Том тем временем расстегнул молнию на моём платье и начал медленно поглаживать спину.
— Я также обещал не сопротивляться, если этого захочешь ты, — шёпотом дополнил он, начав медленно массировать мои мышцы спины и плечевого пояса. — Но я тоже против того, чтобы ты давилась таблетками, так что… расслабься и получай удовольствие… в конце концов, массаж — это не измена.
— Я уже, если честно, ничего не понимаю, — пробормотала я, постепенно чувствуя, как от умелых движений моего врача боль снова отступала. — Кому я изменяю и с кем… я ведь даже и представить не могла, что когда-нибудь мне будет нельзя целовать тебя. И Северус… он вроде всё понимает, но… когда я смотрю в его глаза, в них просто океан боли. И я клянусь себе, что это всё в последний раз… а потом ты снова гипнотизируешь меня… Прав был Лестат, слову женщины нельзя верить ни в коем случае, даже мне.
— Я тоже до этого не мог представить, что ты когда-нибудь откажешься от моего массажа, — иронично заметил Том, довольно чувствительно надавливая на мои плечи, так, что я даже немного поморщилась. — Ты его любишь?
— Да… — протянула я, ведь мне было не очень комфортно обсуждать эту тему со своим бывшим мужем, но он правильно заметил вчера, мы были не просто супругами или любовниками сорок лет назад, мы ещё были хорошими друзьями, и сейчас только с ним я могла поговорить по душам.
— Вы красивая пара, — стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно, проговорил он, но я прекрасно слышала, как на середине фразы он дрогнул.
— Про нас с тобой говорили то же самое…
— Да, говорили, — вдруг рассмеялся Том, ещё немного сильнее надавив мне на спину, а затем продолжил её легко массировать. — Те, кто нас плохо знал. А те, кто знал нас хорошо, говорили, что мы два психопата.
— Так ведь главное, чтобы психическая патология была сходной, а остальное уже и неважно, — рассмеялась в ответ, наслаждаясь касаниями родных рук.
— Это точно, — продолжал тихо смеяться мой мануальный терапевт, а его касания раз к разу были всё нежнее и нежнее, и совсем уже не походили на массаж, но моя боль уже прошла, а прекращать это мне очень не хотелось. — Кто я там был? Мазохист? Или садист-диктатор?
— У меня, похоже, тот же набор, — улыбнувшись, прошептала я, положив холодную ладонь на его горячую, как только она замерла на моём левом плече. — Как меня там называли? Безжалостной стервой? А ещё мне очень нравилось быть беспомощной жертвой… Том?..
— М-м-м? — протянул он, наклонившись к самому моему лицу, но как только я почувствовала его так близко, то не смогла ничего поделать и едва заметно коснулась его правой щеки губами.
Я сразу почувствовала, как он нервно сглотнул, а я снова поцеловала его, вдруг забыв на мгновение, что мы находились не в спальне в нашем особняке, а в больничном крыле школы Чародейства и Волшебства. И это было, похоже, последней каплей в его титаническом терпении, ведь он развернул меня к себе лицом и жадно поцеловал в губы.
— Господи, пусть это будет единственная клятва в моей жизни, которую я нарушу! — отчаянно воскликнул Том, прервав ненадолго наш поцелуй, а затем ещё более жарко принялся отвечать мне.
— Ты ничего не нарушил, я сама к тебе пристала… — прошептала я, мягко перевернув его на спину, а затем села к нему на колени. — Это я… во всём виновата… господи, кому же я изменяю… я не понимаю…
А затем продолжила целовать горевшие огнём губы, параллельно расстёгивая его рубашку, а он тем временем жадно целовал каждый кусочек моей обнажённой кожи, который был доступен его взору, ведь на мне всё ещё оставалось летнее лёгкое платье, правда, уже расстёгнутое.