— Я не ответил на ваш вопрос? — тон профессора был явно холоднее того камня, на котором я сидела.
— Почему вы так долго мешали свершиться правосудию? — стараясь говорить максимально спокойным тоном, повторила я.
Буквально на пару миллисекунд в его взгляде промелькнула растерянность. Если бы Снейп хотел наказать меня, он сделал бы это сразу, или на второй раз, я прекрасно видела, что никакие муки совести не мешали ему издеваться над учащимися. А сейчас, когда он всё-таки застал меня на месте преступления, то почему-то тянул время. «Растерянность?.. Кажется, пришло время действовать».
— Но я подозреваю, — невозмутимо продолжила говорить я, тщательно растягивая каждое слово, чтобы подчеркнуть всё моё пренебрежение к сложившейся ситуации, — что ответ мне прекрасно известен…
И постаравшись напустить на себя загадочный вид, я легко откинула голову назад, как бы наплевательски относясь к действительности.
— Неужели? — концентрация яда в словах Снейпа точно превышала предельно допустимый уровень, но он всё ещё тянул время.
«Лучшая защита — это нападение, — сознание сформулировало новый план действий, но, если честно, ни одному здравомыслящему человеку никогда не пришло бы в голову нападать на профессора Зельеварения. К счастью, я явно не относилась к категории здравомыслящих людей, исходя из обстоятельств нашей беседы. — Нужно выждать немного. Он же играет со мной как кошка с мышкой, перед тем, как её съесть. А вот не дождёшься!»
В воздухе повисла продолжительная пауза, но я не хотела нарушать её, ведь тишина была гораздо лучше фразы: «Минус энное количество баллов с Когтеврана и уборка в моём подземелье до конца года».
— Не могли бы вы, мисс Велль, пролить свет на эту тайну? — с усмешкой попросил он спустя минуту.
«Тянет время!» — обрадованно закричало моё подсознание. Звуки полировки щёткой котлов становились всё глуше и глуше, а надежда выйти из сложившейся ситуации без потери репутации перед сокурсниками вдруг забрезжила передо мной.
Я снова повернулась к нему и с тоном взрослого, объясняющего ребёнку пяти лет, что Земля круглая и вертится вокруг Солнца, пояснила:
— Любопытство… — моя улыбка могла озарить всё ночное небо. — Поскольку вы, профессор Снейп, не единожды наблюдали, как я нарушаю правила, но не сделали ни одной попытки остановить меня, и даже сейчас не пытаетесь, хотя давно бы уже сняли эти несчастные сотни со счёта Когтеврана, которых ещё и нет, к тому же… Я делаю разумный вывод, что вами движет любопытство.
Я поставила всё и пошла в ва-банк, а вечно угрюмый и нелюдимый профессор явно не ожидал такой наглости. Более того, я смею предположить, что подобной наглости он ещё вообще не видел. Но победа в этом сражении была нужна мне любой ценой: терять было нечего.
Растерянность задержалась на его лице уже на несколько секунд, но мне нельзя было допустить, чтобы он пришёл в себя, поэтому продолжила свои размышления:
— Не правда ли, есть определённая романтика в том, как медленно умирает природа? Как медленно и очень постепенно летний воздух становится холоднее, небо прозрачнее, а ветер сильнее? И ты прекрасно знаешь, что, в конце концов, всё умрёт, будет погребено под белым саваном снега, но сейчас… Сейчас ещё слышны отголоски лета. Сейчас ещё чувствуется жизнь. Это прекрасно…
Я мечтательно посмотрела в небо и многозначительно замолчала, а затем прислонила голову к стене и закрыла глаза. Меньше всего на свете в этот момент мне хотелось откровенничать с этим человеком, по сути, даже незнакомым мне, но та ностальгия, меланхолия, тоска, то чувство, что заставляло меня искать уединения, что привело сюда, в конце концов, то чувство, с которым я смотрела вдаль на лес, вдруг вырвалось наружу. Интуиция или, может, ангел-хранитель, подсказывали мне, что лучше не темнить и не вилять, а сказать всё так, как оно есть.
Наступила тишина. Её нарушали только завывания ветра и уханье сов, изредка пролетавших мимо. Внезапно на меня накатила волна спокойствия. Если бы я не знала, что передо мной находится человек, я бы подумала, что снова осталась одна. Но, открыв через какое-то время глаза, я увидела всё ту же фигуру, облачённую в плотную мантию. Профессор облокотился на край стены, ограничивавший башню, и смотрел вдаль, туда же, куда десять минут назад смотрела я, с того же самого места.
К моему невероятному изумлению, моя весьма сомнительная стратегия сработала. Я всё ещё не была официально наказана, ведь, насколько мне было известно, наказание всё же нужно озвучить вслух. Но внезапно я также осознала, что, собственно говоря, никто и не собирался меня наказывать. Да, я нарушила довольно много правил, гуляя ночью по замку, к тому же пробираясь на Астрономическую башню, где в принципе находиться запрещено, даже днём, кроме уроков Астрономии. Но наказания не было. Как и ответа на мои мысли. И вдруг…
— Вы следили за мной?.. — ошарашенно произнесла я, придя к одному довольно логичному заключению.
Слова сразу рассекли воздух, и прежде, чем я осознала смысл произнесённого, профессор Снейп резко повернулся ко мне. В его глазах читалось недоумение, но я решила придерживаться выбранной ранее мной стратегии и продолжила говорить, не дожидаясь ответа:
— Вы сами сказали, что не раз видели, как я поднимаюсь сюда, но мне казалось, что это просто момент во времени. Но вы ведь не просто увидели, что я поднимаюсь сюда, вы поднимались следом и наблюдали за мной, — я перевела дыхание. Мой тон был спокойным и медленным, словно я говорила в трансе. — Очевидно, что вы не наказали меня до сих пор по той причине, что не понимаете моей… мотивации?
Зельевар задумался на минуту. Прядь длинных чёрных волос упала ему на лицо, и он медленно убрал её. Затем мягкий бархат его голоса вновь достиг моего слуха:
— Мисс Велль, я хотел содрать с вас три шкуры ещё когда увидел в самый первый раз вашу фигуру в коридоре ночью. Вы так спешили, что окрикнуть вас не представлялось возможным, и я посчитал, что получу гораздо больше удовольствия, если застану в конечной точке маршрута. Каково же было моё удивление, когда вы привели меня сюда.
— Почему вы тогда не исполнили задуманное? — недоуменно спросила я, продолжая изучающе смотреть на него.
— Потому что когда я пришёл сюда и стал наблюдать за вами, я ожидал увидеть…
Мои брови поползли вверх, а недоумение нарастало.
—…я ожидал увидеть, как вы собираетесь сделать что-то незаконное, что в полнейшей мере оправдывало риск очень сурового наказания, в плане свидания в укромном месте, приготовления запретного зелья или отправки контрабанды…
— Но вы никак не ожидали, что я просто буду смотреть на природу? — закончила я его мысль, поскольку Снейп сделал в конце фразы паузу. Флегматичность снова поглотила меня с головой.
— Никак не ожидал, — подтвердил мои догадки зельевар, прислонившись спиной к ограждению и оперевшись на него ладонями. — Зачем? Вы недавно в школе, но прекрасно знаете правила. Прекрасно знаете, что в случае большого снятия баллов вас в лучшем случае будут игнорировать всё оставшееся обучение, в худшем… Зачем?
Услышав эти слова, я задумалась. Тон, в который перешла беседа, если её, конечно, можно так назвать, навела меня на определённые мысли. Вряд ли профессор пытался понять женскую логику или логику студента, нарушившего правила. И сразу было понятно, что такому человеку, как он, было наплевать на чувства студента, у которого он списывал баллы за малейшие промахи.
«Почему он спрашивает?» — крутилось у меня в голове.
— Я просто хочу побыть в одиночестве. Мне не хватало воздуха, и я пришла сюда. Я… — пытаясь подобрать слова, я всё ещё искала ответы на свои вопросы. Почему-то мне казалось, что как только я их найду, всё встанет на свои места. — Как долго вы просидели здесь два дня назад? Вы ведь были тут, так же как и я?
Наверное, преподаватель опешил от искренности, которую я вкладывала в свои вопросы, поэтому ответил быстро и без язвительности: