«Значит, не только я люблю посидеть над научной литературой, — сделал я про себя заключение, достав одну из книг и повертев её в руках. — Наверное, она мастер своего дела».
Немного удивившись тому, что учебник, который я держал в руках, был датирован тысяча девятьсот сорок седьмым годом, я немного полистал его, а затем положил его на место. Ещё немного посмотрев на книжные полки и поняв, что из книг ничего по душе себе не найду, я подошёл к маленькому столу у окна. На нём в разной степени упорядоченности лежали письма, развёрнутые и нет. Некоторые из них были написаны на белоснежных листах бумаги печатным текстом, а некоторые — на пожелтевшей от времени бумаге и от руки. Я взял одно из последних в руки и прочитал: Mrs T. Cl. Riddle, 12 Kensington Palace Gardens, London, UK. Любопытство полностью завладело мной, поэтому я перевернул открытый конверт и достал оттуда листок бумаги. И как только я увидел первые два слова, то меня как будто молния ударила. В письме значилось:
Дорогая Тина,
я так рада, что вы с Томом сможете прийти на нашу с Генри свадьбу! Он уже намного лучше себя чувствует, и, невольно думая о том, что было бы с ним, если бы ты и доктор Реддл вовремя не взялись за его лечение, у меня на глаза наворачиваются слёзы. Ты ведь сама прекрасно знаешь, что он невероятно упрямый, как и вы оба, поэтому никогда бы сам не обратился за помощью. Ещё раз огромное и невероятно горячее спасибо! Как у тебя дела? Всё ли в порядке? Ты уже давно мне не писала, почти две недели, я волнуюсь!
Генри постепенно восстанавливается, морской климат явно идёт ему на пользу, и маленькому Томми тоже очень нравится бегать по побережью. Представляешь, он уже говорит целых три слова! И когда мы все вместе вечерами смотрим наш семейный фотоальбом (а ваше с Томом фото там тоже есть), то он постоянно указывает на вас пальцем и улыбается, видимо, он так показывает, что скучает. Ты даже представить себе не можешь, как я была рада быть подружкой невесты на твоей свадьбе три года назад, и сейчас я безумно рада, что ты любезно согласилась исполнить ту же роль на моей. Хотя выбора у тебя в любом случае не было, дорогая.
В общем, мы всей семьёй ждём вас через две недели к себе в гости, как мы с тобой и договаривались в Рождество, надеюсь, что ты не забыла, а если забыла, то я продублировала письмо твоему мужу, уж он-то точно не даст тебе отлынивать от своих обязанностей крёстной.
С нетерпением жду встречи,
Делла.
25 января 1956.
Я отрешённо положил исписанный причудливым почерком листок на место и вернулся на диван.
Миссис Реддл
Тина никогда не говорила мне, что была замужем. Хотя если хорошо подумать, то это объясняет её нежелание быть со мной после того поцелуя в начале декабря. Видимо, брак распался, и она не хотела снова обжигаться. Из письма я также заметил, что её муж был, так же как и Тина, врачом и, скорее всего, магглом. Невольно увидев крупицу её прошлого, я почувствовал небольшой укол ревности.
«Всё в порядке, Северус. Этому письму больше тридцати лет», — успокаивало меня подсознание. Но мысли всё равно не хотели давать мне покой, и только звук открывающейся двери вывел меня из раздумий.
— Я готова! Мы можем идти, — радостно воскликнула Тина, а я изумлённо посмотрел на неё, не в силах даже пошевельнуться.
На ней было облегающее платье в пол пронзительного синего цвета. Королевского синего. Сверху было небольшое декольте, но его было достаточно, чтобы выбить меня из колеи, а на руках — белоснежные перчатки чуть выше локтя. Вокруг шеи красовалось безумной красоты ожерелье из сверкающих камней, тёмные же волосы были собраны в высокую причёску. Тина и сама сверкала, словно безумно дорогой сапфир.
— Что-то не так? — обеспокоенно спросила она, сделав два небольших шага внутрь своего кабинета. — Ты словно привидение увидел… Тебе не нравится?
— Изумительно выглядишь, — прошептал я, не в силах больше ничего произнести.
— Спасибо, — смущённо ответила Тина, а её щёки вдруг загорелись ярким румянцем, который очень ей шёл. — Я надеюсь, меня не украдут, как только я выйду на улицу.
— Я этого не допущу, — наконец, придя в себя, ответил я, широко улыбнувшись.
— Тинь-Тинь, я забыл ещё кое-что, — следом за сестрой в кабинет вошёл Лестат и протянул ей два конверта: один из плотной коричневой бумаги, второй из ярко-фиолетовой, показавшейся мне очень знакомой, — вот держи, это то, о чём ты меня просила.
Красавица протянула руку и быстро взяла конверты. Пару раз проведя по ним глазами, видимо, удостоверившись, что это то, что нужно, она небрежно кинула их к остальным бумагам на большом столе.
— Спасибо, Лестат, я потом посмотрю, — улыбнувшись, произнесла она. — Нам пора, Северус. Кстати, ты ведь не собираешься в этом идти?
Я догадался, что хотела сказать этой фразой Тина, поэтому взмахнул волшебной палочкой, и моё облачение стало более подходящим для выхода в свет.
— Так-то лучше, — с удовлетворением взглянув на меня, прокомментировала Тина, ещё раз окинув взглядом заваленный бумагами большой стол.
— Как, уже уходите! — воскликнул Лестат, повернувшись спиной к тому самому шкафу с книгами, у которого я стоял полчаса назад. — А я ведь даже не поболтал как следует с моим новым другом! Я бы мог столько тебе рассказать про мою ненаглядную сестрёнку! Как-то раз, когда мы поспорили, что она не сможет выпить…
Я так и не узнал конец этой истории, потому что вампир осёкся на половине фразы, когда в двух миллиметрах от его левой щеки пролетел нож для открывания писем. Нож воткнулся прямо в одну из книжных полок, а я потрясённо посмотрел в ту сторону, из которой прилетело оружие. Но Тина, стоявшая на прежнем месте у своего рабочего стола, излучала ледяное спокойствие и уверенность.
— Эй, ты промахнулась, Тинь-Тинь, — весело заметил Лестат, обернувшись посмотреть, куда же именно воткнулся нож.
— Я никогда не промахиваюсь, Лестат, — ледяным тоном произнесла она в ответ, а мне в этот момент стало немного не по себе. — Пойдём, Северус, нам пора.
Я изумлённо посмотрел на эту холодную красавицу, но она взяла меня за руку и повела прочь. Уже садясь в шикарный и невероятно дорогой автомобиль серебристого цвета, я вопросительно посмотрел на неё, на что получил исчерпывающий ответ:
— Что? Он всё равно бессмертный, — беспечно ответила она, заводя двигатель. — Не беспокойся за него, Лестат уже привык. К тому же у меня отличный глазомер.
Но, увидев, что я всё ещё смотрю на неё с опаской, Тина дополнила свою предыдущую фразу:
— Я не швыряюсь ножами в простых людей, Северус. Я не настолько беспечна. Так что можешь не бояться за свою жизнь.
Я усмехнулся её словам, а моя спутница тем временем вывела автомобиль из подземного гаража на проезжую часть, и мы направились к зданию оперы.
========== Глава 10. Дракон из шрамов ==========
***
К моему удивлению, мне действительно понравилась опера, как Тина и обещала. Хоть я и не знал русского, но на руках у меня было адаптированное либретто, так что в целом я понимал, о чём идёт речь на сцене. Но мне показалось, что опера — это именно тот случай, когда совсем даже необязательно понимать, о чём поют на сцене. Здесь достаточно было чувствовать, погрузиться в невероятную атмосферу произведения. И, кажется, у меня это получилось.
После оперы мы вернулись в квартиру Тины глубокой ночью, так как ещё немного прошлись по заснеженным улицам Лондона, обсуждая увиденное и делясь впечатлениями. Сняв с себя полушубок в прихожей, она повернулась ко мне и лукаво попросила:
— Поможешь мне снять платье и украшения? А то мне помогал Лестат, а сейчас его дома нет.
— Разумеется, — заверил я обворожительную красавицу, приобняв за талию и легко поцеловав в губы. — Трудно представить себе более приятной просьбы.
Тина широко улыбнулась моим словам, а потом опять повела меня вглубь квартиры, на этот раз в свою спальню, которая по общему оформлению мало чем отличалась от остальных комнат, оформленных в оттенках золотого и бирюзового: вокруг было пафосно и шикарно. Присев на стул рядом с туалетным столиком, она взглянула на меня в зеркале и снова улыбнулась. Уверенно подойдя к ней со спины, я нашёл застёжку, аккуратно расстегнул сверкающее колье и положил в чёрный футляр, лежавший рядом. Затем начал осторожно расшнуровывать платье, удивляясь про себя, как же она могла, вообще, в нём дышать. Когда, наконец, я закончил и отодвинул края ткани, то увидел её голую спину и невольно резко выдохнул.