Мы лежали в обнимку в кровати в её спальне на третьем этаже нашего особняка. За окном была темень, а в сами окна бился дождь со снегом. Её голова лежала у меня на плече. Я гладил её по виску.
— Откуда у тебя этот шрам? — спросил я Тину, проводя пальцами по едва заметной линии чуть ниже правой ключицы.
— Я хотела спасти раненного, и снаряд взорвался буквально в двух шагах от меня. Мне чудом удалось тогда выжить. Остался только этот шрам, — спокойно ответила она, закрыв глаза и наслаждаясь моими прикосновениями.
— А этот? — я провёл пальцами по другой полоске на её правом плече.
— Пытки в концлагере, — немного задержав дыхание, ответила моя жена, по-прежнему не открывая глаз.
Я провёл кончиками пальцев по всей её правой руке до самых пальцев, и мне на пути встретился ещё десяток. Внезапно я заметил свежую розовую полоску на её указательном пальце.
— А этот откуда? — удивлённо спросил я, всмотревшись в шрам.
Тина открыла глаза и подняла правую руку, так же удивлённо посмотрев на палец.
— Я не помню! — смотря мне в глаза, медленно произнесла она. — А, точно! На прошлой неделе я порезалась ножом на кухне, когда пыталась сделать себе сэндвич. Ты ведь помнишь, ты был в тот день на дежурстве, а Паттерсон всё ещё неважно себя чувствовал…
— И почему я не удивлён? — мягко воскликнул я и поближе прижал её к себе, усмехнувшись тому, что моя жена даже на кухне собственного дома смогла найти себе проблемы на голову.
— Между прочим, я ни разу в своей жизни не резалась скальпелем, — немного обиженно произнесла Тина, поджав губы и скрестив на груди руки.
— Охотно верю, — согласился я с ней, поцеловав в правую щёку, — но на кухню тебе теперь вход запрещён.
— Это почему?
— Потому что я не хочу, чтобы ты наносила себе увечья в нашем доме, — всё так же мягко ответил я, продолжая нежно касаться губами её лица.
— И что мне теперь делать? Жить без сэндвичей? — ехидно спросила она, снова зажмурив глаза от удовольствия.
— Ты можешь попросить меня сделать тебе сэндвич, — добродушно предложил ей я, и Тина, услышав мои слова, открыла глаза и виновато посмотрела на меня.
— Том, ты и так делаешь для меня очень многое. Я не хочу обременять тебя такими пустяками.
— Ты не обременяешь меня. Так я хотя бы чувствую, что нужен тебе.
— Ты мне нужен! — продолжая смотреть на меня своими карими, похожими на молочный шоколад, глазами, прошептала она. — Как воздух нужен. Без тебя я бы давно задохнулась!
Она приподнялась и страстно поцеловала меня, и я принялся жарко отвечать ей на поцелуи.
Внезапно я осознал, что по-прежнему стою посреди маленькой комнаты, не в силах даже пошевелиться от нахлынувших эмоций, которые потянулись за этим воспоминанием.
«Как воздух нужен, — растерянно повторил я её слова про себя. — Почему? Почему, Тина, если я нужен тебе как воздух, ты бросила меня? Почему задыхаюсь я?»
Но ответа на свой вопрос я так и не получил.
========== Глава 11. Купание в одежде ==========
***
«Надо взять себя в руки. Теперь я знаю, что мальчишка тоже может видеть мои мысли, мои эмоции, мои воспоминания. Нужно всё спрятать, всё убрать подальше. Вглубь. Это всё в прошлом. Пусть делает что хочет. Теперь я знаю, что её нельзя подпускать к себе слишком близко. Я не могу позволить ей разбить мою жизнь второй раз. Нет, только не в этот раз. Всё в прошлом. Моя старая рана в груди всё ещё ноет, но это не страшно. Я научился жить с этой болью, — размышлял я, снова и снова меряя шагами свой маленький кабинет. — Нужно действовать, сейчас же. Да, нужно занять себя делом, отвлечь от всего этого. Выполнить задуманное… Нужно переключиться и не думать о ней».
Придя к такому весьма разумному выводу, я вышел из своего убежища и спустился на первый этаж Малфой-Мэнора. В камине догорали угли, и темнота объяла почти всё вокруг меня. Открыв дверь напротив, я проник в другое полутёмное помещение, огромное, пустынное и заполненное холодом. А затем вызвал остальных.
Спустя пять минут последний человек вошёл в зал. Они были в чёрных капюшонах и масках. Мои верные слуги. Мои марионетки. Пешки.
— Друзья мои! Сегодня нам предстоит освободить тех, кто всё это время страдал за наше правое дело! — медленно, полушёпотом обратился я к стоявшим напротив людям, но мой голос эхом отдавался в этом полупустом помещении. — Тех, кто доказал свою преданность не словом, а делом. Каждый из вас знает, что делать. Не подведите меня. Иначе… я буду очень огорчён.
И я ровным шагом направился к выходу, а остальные молчаливо пошли следом. Как только мы вышли за ворота поместья Малфоев, чёрные фигуры одна за другой исчезли в морозном воздухе. Поскольку у меня не было необходимости в… дополнительных способах перемещения по воде, ведь я мог свободно парить по воздуху, я решил дать своим помощникам десять минут на подготовку. И в эти десять минут я задумчиво смотрел по сторонам: вокруг меня ровным слоем лежал свежевыпавший снег, небо было без единого облачка, и созвездия на нём были так близко, что казалось, их можно было потрогать руками.
«Да, сегодня отличная ночь, чтобы спасти её», — пронеслось у меня в голове, и я трансгрессировал.
Я пересёк пролив по воздуху и очутился на верхней площадке Азкабана. Вокруг острова бушевал шторм, и солёная вода ледяной моросью била прямо мне в лицо. Спустившись на уровень ниже по внешней стене, я подлетел к нужному мне пролёту и взмахнул палочкой. Яркая вспышка ударила в ровный чёрный камень, и огромные куски стены с грохотом полетели вниз в бушующее море. В это мгновение лунный свет ненадолго сумел пробиться из-за туч, и я увидел свою цель. Беллатриса.
— Повелитель! — воскликнула исхудавшая женщина в тюремной одежде и со спутанными тёмными вьющимися волосами на голове, и в этот момент прозвучало ещё несколько взрывов. — Я знала! Я знала, что вы вернётесь! Я ждала вас!
На её глазах проступили слёзы счастья. Я опустился на край стены, и Белла медленно, словно не веря своим глазам, подошла ко мне.
— Нам пора уходить отсюда, — тихо обратился я к ней, а на моём лице застыла едва заметная улыбка. Я взял её за руку и, крепко прижав к себе, понёс прочь.
***
Трансгрессировав от ворот поместья, я снова оказался в жилище Тины. А если быть точнее, то в тёмном узком коридоре. Вокруг меня было довольно много дверей, и все они были закрыты. И я внезапно осознал, что понятия не имею, за какой именно находится её кабинет. Я уже хотел начать подходить к каждой по очереди и пытаться открыть, как вдруг за моей спиной раздался приятный баритон:
— Сэр, следуйте за мной.
Резко обернувшись, я смог разглядеть обладателя голоса, поскольку темноту вокруг немного разгонял свет, лившийся из комнаты в самом его конце. Передо мной стоял пожилой мужчина среднего роста в идеально подобранном костюме тёмного цвета, без единого волоса на голове и с невозмутимым видом державший в руках поднос с изящной фарфоровой чашкой, расписанной синими чернилами. Он обошёл меня и повернул за угол, а я поспешил за ним. Открыв дверь, расположенную справа сразу же за углом, джентльмен проник в помещение и исчез из виду.
Я осторожно подошёл ближе и вдруг услышал усталый голос Тины:
— Спасибо, Паттерсон. Можешь идти отдыхать.
— Как вам будет угодно, доктор Велль.
Дворецкий вышел из комнаты и, держа в руках теперь уже пустой поднос, растворился в темноте коридора. Я же, не желая пока сообщать о своём присутствии, облокотился о косяк двери и стал наблюдать за Тиной. Она сидела за большим рабочим столом, все бумаги были аккуратно разложены по стопкам, а книги переложены на маленький стол, на котором тоже был наведён порядок. И мне сразу бросилось в глаза то обстоятельство, что с обоих столов исчезли все письма. Непосредственно вокруг моей «студентки» на полупустом столе лежали какие-то документы, которые она внимательно изучала, а слева от неё на краю лежали уже знакомые мне вскрытые конверты.