— Я просидел здесь три часа до самого рассвета и ушёл незадолго до вас.
— Вы не замёрзли?
— Замёрз.
— Но тот рассвет стоил того, не правда ли?
— Да, — коротко ответил он, и теперь в его глазах застыл немой вопрос: «Почему она спрашивает об этом?»
У меня в голове не укладывался тот факт, что Снейп состоял в клубе любителей природы. Тут явно было что-то другое. Тем более что когда человек мёрзнет, он предпринимает попытки изменить ситуацию, а я его даже не заметила. Меня терзали сомнения.
Чтобы найти ответ на свой вопрос, я попыталась вспомнить, что же делала такого все эти ночи, раз пробудила интерес в настолько мрачной личности. Но проблема была в том, что я не делала ровным счётом ничего. Бо́льшую часть времени я просто сидела на холодном камне, как сейчас, и размышляла. Даже, скорее, предавалась той самой тоске-меланхолии, которая окружала меня до того момента, пока не появился зельевар.
Я снова мельком взглянула на него, и на долю секунды мне показалось, что я уловила то же самое настроение в его глазах. Возможно, он не хотел, чтобы я знала о его присутствии. Возможно, где-то в глубине души он чувствовал то же самое, что и я. Возможно, в моём взгляде он уловил ту невообразимую тоску, которая поглощала меня в последнее время. Возможно, у него была собственная тоска.
«Замёрз… — промелькнуло у меня в голове. — А на улице и, правда, холодно… Почему я не чувствовала этого раньше?»
И тут я представила картину, которая предстала перед профессором три недели назад, да, впрочем, и сейчас: студентка пятого курса сидит в лёгкой кофте и джинсах на холодном полу Астрономической башни и с тоской наблюдает за горизонтом до рассвета. Есть над чем задуматься.
Я не чувствовала холода. Хотя на улице был далеко не май, я ни разу не почувствовала, что замёрзла.
— Мисс Велль, — голос преподавателя донёсся до меня, как будто издалека, и вырвал меня из размышлений, — я надеюсь, что больше не увижу вас здесь, особенно в таком виде.
Произнеся последнюю фразу, он, наконец, нарушил молчание, висевшее минут десять. Профессор напоследок окинул меня оценивающим взглядом и скрылся в темноте винтовой лестницы.
«Всё чудесатее и странноватее», — в качестве итога этой неожиданной встречи пронеслось у меня в сознании.
Внезапно мне показалось, что тот мимолётный страх наказания, который меня охватил в начале нашей беседы, не стоит ровным счётом ничего. На самом деле, мне было ровным счётом наплевать, накажет он меня или нет. И мне было ровным счётом наплевать, простужусь я или нет. Вот и ответ на мой вопрос. Он знал. Он как-то чувствовал, что в таком настроении его наказания для меня пустой звук. «Но зачем он приходил сюда всё это время?»
========== Глава 2. «Самый ненавистный преподаватель Хогвартса» ==========
Я внезапно проснулась от звона колокола. Солнечный свет полностью залил нашу спальню и слепил меня, а далёкий звон казался мне колоколами ада.
«К чёрту завтрак!» — решило моё подсознание, и я абсолютно была с ним согласна.
Мои ночные бдения, как всегда, не прошли для меня бесследно: поспать мне в эту ночь удалось часа три-четыре от силы, так что выбор между набиванием желудка и сном казался очевидным. Для себя решила, что если соберусь минут этак за десять, то на сон останется примерно полчаса. И поэтому я снова провалилась в царство Морфея.
— Тина, урок Трансфигурации начнётся через пять минут, вставай! — кто-то активно тормошил меня, пока я приходила в себя. — Давай одевайся быстрее, профессор МакГонагалл очень строго относится к опозданиям!
— М-м-м… профессор МакГонагалл?.. Пять минут! — осознав смысл произнесённых кем-то слов, я вскочила с кровати как ошпаренная. — Господи, как же это так?!
И удивлённо уставилась на своего спасителя, а им была девочка явно восточных кровей, и имя у неё было весьма соответствующее. Кажется, её звали Падма.
— Извини, мне нужно бежать. Постарайся всё-таки успеть, ладно? — с сумкой наперевес она быстро выскочила из спальни, оставив растерянную меня наедине со своим непутёвым сознанием, предложившим проспать завтрак.
Моей скорости в то утро мог позавидовать даже самый быстрый гепард, но я всё равно опоздала. Коридоры-лабиринты и лестницы, живущие по своей прихоти, были явно против, чтобы я успела. К счастью, когда я с разбегу открыла дверь в кабинет и влетела туда, мой вид серьёзно озадачил строгого вида женщину в клетчатой мантии и с пучком на голове. Мне даже страшно представить, какое чудовище предстало перед ней в тот момент: с красной физиономией, вихрем на голове (а волосы у меня довольно длинные), чёрными кругами под глазами и наспех надетой форме я выглядела так, словно минуту назад сражалась со стаей грифонов.
Воспользовавшись замешательством профессора МакГонагалл, я выпрямилась и невозмутимо прошагала к своему месту. А весь вид слизеринцев, пристально следивших за мной, говорил, что они были готовы лопнуть от смеха, но я сохраняла выдержку.
«Спокойствие, только спокойствие, — утешала я себя. — Откуда им знать, что я проспала? Может, на меня действительно напала стая грифонов? В этом замке в последнее время может случиться всё что угодно!»
Поспешив занять своё место, я сразу встретилась взглядом с преподавателем. Она посмотрела на меня с явным укором, но, похоже, решив по моему внешнему виду, что судьба и так меня наказала, как ни в чём не бывало продолжила читать лекцию, а я вздохнула с облегчением. В такую рань после бессонной ночи мне очень не хотелось отражать едкие комментарии. Тем более что мои щёки и так пылали от стыда. Спустя минуту на меня быстро оглянулась Падма, которая так благородно разбудила меня, и в её взгляде явно мелькнуло сочувствие. Но она снова сосредоточила своё внимание на материале занятия, и я, наконец-то, могла спокойно подумать.
Итак, день не задался с самого утра. Точнее даже будет сказать «с ночи», когда меня застукал в раздумьях профессор Снейп, имя которого я теперь точно запомню. Хотя, если хорошо подумать, от этой встречи я не понесла никакого урона, и это был большой плюс. Да и от профессора МакГонагалл я не выслушала нравоучений, хотя это тоже было ожидаемо, так что уже два больших плюса. Опозориться перед слизеринцами было довольно неприятно, но давно ли мне было дело до того, что про меня думают эти самые слизеринцы? Честно говоря, мне было как-то всё равно, тем более что это скоро забудется, главное, не зацикливаться. Так что и эта неприятность была не столь существенна.
А вот отсутствие завтрака было проблемой существенной. Через полчаса после начала занятия мой желудок начал издавать такой рёв, что я снова захотела провалиться сквозь землю. Профессор МакГонагалл явно не могла не заметить, что я, мягко говоря, не в курсе темы занятия, но её терпение было титаническим, а вот пару гневных взглядов по поводу урчания я получила. На что я в ответ просто пожала плечами.
В итоге к концу занятия у меня созрел гениальный план, и заключался он в следующем: сразу после конца пары я должна буду добежать до кухни, там эльфы накидают мне что-нибудь, чем можно быстро перекусить, а потом так же быстро, — но в то же время грациозно! — добраться до подземелья, где проходили Зелья. К сожалению, план так и остался всего лишь планом: профессор МакГонагалл сразу после занятия попросила меня остаться в её кабинете и спокойным и ровным тоном объяснила, что она очень не любит, когда студенты опаздывают на занятия. Её доводы были весьма разумны и убедительны, и мне ничего не оставалось, как просто кивнуть и смириться с той мыслью, что еда меня ждёт в лучшем случае в обед.
Если на Трансфигурации мой вид был воинственным и устрашающим, то, войдя в кабинет Зельеварения, я представляла собой жалкое зрелище. Недосып и усталость брали своё: лицо осунулось, круги почернели, а в мешки под глазами можно было спрятать труп. И голод, жуткий голод. Так что исключительно из жалости к себе я не стала даже поднимать взгляд на профессора Снейпа. Сидела себе тихонечко и изображала процесс варения. Именно изображала, потому что ни черта у меня не получалось.
Но вдруг в середине занятия мои внутренние завывания прервал полный стеснения голос: