— Значит, я докажу тебе это, — в перерывах между поцелуями ответил он. — Как и обещал.
— А если я тебе всё ещё не поверю?.. — уже растворяясь в его объятиях, прошептала я.
— Я буду доказывать тебе свою любовь, пока ты мне не поверишь. До самой смерти. И даже после… — на несколько мгновений прекратив целовать мои губы, произнёс мой муж, посмотрев мне в глаза. Тон его был серьёзен, и я сразу поняла, что это были не пустые слова влюблённого человека. — Если будет нужно, я спущусь за тобой даже в ад и достану тебя оттуда.
— Как метко ты подметил, — прошептала я, усмехнувшись его последним словам. — Рай мне точно не грозит…
— Мне тоже, — ответил он, серьёзно посмотрев мне в глаза, а затем вдруг рассмеялся и добавил: — Я ведь деспот и тиран!
Я недовольно поджала губы, но этот наглец прекрасно знал, что я уже больше на него не дулась, так что он снова поцеловал меня в левую щёку, на которой был уродливый шрам, а потом вдруг прошептал:
— Тина, а какой он?
— Кто? — тихо уточнила я, так как не совсем поняла смысл вопроса.
— Что. Ад. Какой он? — в этот момент в глазах моего супруга была нешуточная тревога, а мне даже стало не по себе от этого вопроса. — Ты ведь говорила, что… уже умирала…
— Да, — подтвердила я, догадавшись, что он имел в виду. — Но я не помню. Я только помню свои последние минуты, и… дальше пустота. Может, там и нет ничего?
— Может быть, — задумчиво согласился он, а потом, усмехнувшись, добавил: — А если есть, то даже там ты от меня не спрячешься!
— Невыносимый собственник и тиран! И как ты это сделаешь? — с улыбкой поинтересовалась я, нисколько не сомневаясь, что он выполнит обещанное.
— Я что-нибудь придумаю, — с этими словами Том жадно продолжил целовать мои губы, и я уже не могла и представить, что когда-нибудь захочу спрятаться от своего тирана.
Я резко дёрнулась и проснулась, а по моим щекам потекли слёзы.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Северус охрипшим голосом.
Немного придя в себя, я поняла, что мы всё так же сидели на кровати, и он всё так же крепко обнимал меня, а сквозь полупрозрачные занавески едва-едва пробивался холодный зимний свет.
«Ещё только светает», — пронеслось у меня в голове, словно набитой осколками стекла.
— Мне сон приснился… или воспоминание… Я заснула? — растерянно пробормотала я.
— Да. Я не хотел тебя будить, — мягко ответил зельевар, проведя ладонями по моим плечам. — Ты плачешь…
— Прости… — прошептала я, повернувшись к нему лицом, и снова устроилась у него на плече. — После вчерашнего разговора у меня в памяти всплыло столько воспоминаний, которые я старалась не трогать. Тебе неудобно, наверное, было спать из-за меня?..
— Я не спал, Тина, — коротко ответил Северус.
Я удивлённо посмотрела на него и сразу поняла по его виду, что он сказал правду. Его лицо было осунувшимся и уставшим.
— Северус… — в тот момент я готова была разрыдаться в голос, но он это сразу почувствовал и прижал к себе так крепко, как только мог.
— Тина, ты ни в чём не виновата, успокойся… — как маленькую девочку начал утешать меня Снейп. Можно сказать, что в тот момент я и была ею.
— Господи, что же я натворила… — прошептала я, когда слёзы перестали литься сплошным потоком. — Надо было взять себя в руки и уехать из замка… Не надо было давать тебе надежду…
— Тина, ты даже не представляешь, что для меня значит эта надежда. Эти дни, что я провёл с тобой, были самыми счастливыми за последние двадцать пять лет моей жизни. Не надо так говорить… — его тихий и нежный голос действовал на меня успокаивающе.
— Северус… у меня сердце словно на два куска разорвалось… Разве можно любить двоих одновременно? — дрогнувшим голосом спросила я, стараясь как можно ближе прижаться к его груди.
— Я не знаю, Тина. Я не знаю, — не разжимая своих объятий, прошептал он, а затем обречённо прижался щекой к моей макушке. — Я не знаю.
***
Я не спал всю ночь. До самого утра. И всё это время в моей голове крутились мысли. Я пытался осознать всё то, о чём рассказала мне Тина. И моё сердце обливалось кровью.
Тина была права, я по-настоящему любил Лили. Столько лет я жил только мыслями о ней… в своём замкнутом мире несбывшихся надежд и грёз. Столько лет я даже не подозревал, что из себя представляют объятия, поцелуи. Что такое взаимные чувства. Я жил односторонней любовью, запертый в сыром и холодном подземелье.
А теперь я вдруг узнал, что такое взаимность. Что может быть по-другому. Я узнал, что это такое, когда рядом другой человек. Когда ты можешь говорить с ней обо всём. Можешь целовать. Касаться. Теперь я это знал. И тем больнее мне было осознавать, что у неё своя рана в груди. Что вся её любовь уже отдана кому-то другому.
«Почему судьба бывает так жестока?! — не мог поверить я, крепко прижимая к себе задремавшую Тину. — Единственный человек, который стал так близок мне, единственный человек, который понимает меня, который знает меня настоящего… Сможет ли она забыть его?»
Я знал ответ на свой вопрос. Я никогда не забуду Лили. А Тина никогда не забудет Тома. Они навсегда будут жить в нашей душе, в наших сердцах. «Но это ведь не значит, что у нас нет будущего, верно?»
Когда в комнате начало понемногу светлеть, Тина проснулась. В слезах. Её душили воспоминания, так же как и меня когда-то. До сих пор. Я не знал, как ей помочь. Что мне нужно делать. Я никогда не видел её такой ранимой. И в этот момент я прекрасно понимал Тома, который влюбился в неё, как последний мальчишка, когда утешал её после ночных кошмаров. В это нежное и беззащитное создание, которым она была в то утро, было невозможно не влюбиться. Я чувствовал, что я нужен ей. Я знал, что она нужна мне.
Мы пролежали так ещё несколько часов. Бессонная ночь сказывалась на моём состоянии, но для меня это было не впервые. Спустя какое-то время я уговорил Тину позавтракать. Мы сидели на кухне и пили кофе с круассанами, которые заботливо приготовил Паттерсон, когда неожиданно раздался звонок в дверь.
— Доктор Велль, к вам доктор Флипп, — доложил дворецкий, когда вернулся на кухню, впустив посетителя в квартиру. — Я проводил его в ваш кабинет, если вы не возражаете.
На лице Тины я отчётливо прочитал недоумение от услышанной новости.
— Спасибо, Паттерсон, скажи нашему гостю, что я приду минут через пять, как только закончу завтракать.
— Как скажете, доктор Велль, — невозмутимо произнёс дворецкий и удалился из комнаты.
— Я не знаю, кто это… — ответила на мой немой вопрос Тина, растерянно посмотрев на меня. — Я не ждала гостей.
— Что будешь делать? — поинтересовался я, отпив немного кофе из чашки.
— Наверное, стоит всё же узнать, зачем он пришёл. Может, его Лестат пригласил… хотя это вряд ли, — задумчиво предположила Тина, тоже взяв в руки свою чашку и сделав большой глоток.
В этот момент меня всего охватило любопытство, но я никогда бы не посмел напроситься вместе с ней пойти в кабинет. С моей стороны это было бы верхом неуважения к её личной жизни. Тина изучающе посмотрела прямо на меня минуты две, а потом предложила:
— Если хочешь пойти со мной, то, пожалуйста. Мне нечего от тебя скрывать.
— Я тебе не помешаю? — уточнил я, всё ещё чувствуя некоторую неловкость.
— Нет, нисколько, — впервые на её лице за это утро появилась бледная тень улыбки.
В итоге спустя минут пять мы закончили завтрак и направились в кабинет. Я первым вошёл в помещение, поскольку Тина задержалась в коридоре, чтобы что-то сообщить Паттерсону.
— Доктор Велль? — вопросительно посмотрел на меня невысокого роста старик, протянув мне руку для рукопожатия.
— Нет, извините… — замешкался я, но тут в кабинет вошла Тина.
— Господи Иисусе! Профессор Реддл! — испуганно воскликнул доктор Флипп и осел на стул, держась рукой за сердце.
— Я… — удивлённо произнесла она, совсем не ожидая увидеть гостя из прошлого. — Простите, вы ошиблись, доктор Флипп. Я внучка профессора Реддл, доктор Тина Велль. С вами всё в порядке?
— Как же вы похожи на свою бабушку! — воскликнул наш гость и подошёл к Тине, чтобы пожать её руку. — Со мной всё в порядке, не беспокойтесь, просто я немного перенервничал. Вы ведь тоже пошли по её стопам, не так ли? Ваши бабушка и дедушка были великими врачами, я лично с ними работал, правда, недолго. Я не знал, что у них были дети… Ведь тогда, когда прогремел взрыв…