— Мне так удобно. Тебе не нравится? — как будто очнувшись от раздумий, ответил он, внимательно следя за каждым движением моих пальцев.
— Нравится… Я бы даже сказала, что это теперь мой любимый цвет. Чёрный тебе очень идёт, — с этими словами я расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки и прикоснулась к его неприкрытой коже. Снейп резко дёрнулся, и я сразу убрала руку, вопросительно посмотрев в чёрные, как ночь, глаза.
— Тина, кто ещё из нас кусок льда? — взяв мою левую ладонь в свою руку, возмущённо произнёс Северус. Его рука действительно по сравнению с моей была очень горячей. — Ты замёрзла?
— Немного… — согласилась я, греясь от его тепла, хотя мне стало немного не по себе, ведь что-то подобное уже… было когда-то давно. И кто-то другой уже однажды возмущался холоду моих рук. Но я, старательно отгоняя от себя эти мысли, робко улыбнулась профессору и тихо произнесла: — Хотя руки у меня всегда холодные. Прости.
— Ничего страшного, — в этот момент он вернул мою руку на тот участок голой кожи ворота, которую я успела освободить, но, услышав его следующую фразу, мне снова стало не по себе: — Дай мне немного привыкнуть…
Снова старательно отгоняя от себя воспоминания, я какое-то время послушно держала руку на одном месте, а затем, когда моя ладонь немного нагрелась, продолжила расстёгивать остальные пуговицы. Северус неподвижно наблюдал за моими действиями, словно боялся меня вспугнуть. Когда я закончила с последней пуговицей, то, привстав немного, потянула за края гладкого шёлка и стащила с него рубашку.
Получив довольно хороший обзор, я стала внимательно разглядывать его обнажённое тело, ведь до этого у меня такой возможности не было. Медленно проводя кончиками пальцев сначала по его груди, а потом по левому плечу, я старалась следовать рельефу мышц. Они не выпирали сильно, но Северус был явно хорошо физически подготовлен, подтянутое тело и видимые контуры прямо говорили об этом.
— Делаешь зарядку по утрам? — задумчиво поинтересовалась я, всё так же осторожно проводя пальцами по его коже.
— Отжимаюсь, — затаив дыхание, ответил он почти то же самое, что и…
— Надо же… — я быстро произнесла эту фразу скорее для себя, чем для него, ведь в этот момент отчаянно боролась с воспоминаниями и невероятно сильным чувством дежавю, что вдруг напало на меня.
А в воздухе тем временем повисло ощутимое напряжение. Я заметила, что дыхание профессора стало более редким и глубоким. Привстав, я села прямо напротив него и прикоснулась губами к обнажённой коже его шеи. Северус вздрогнул и хотел, было, обнять меня, но я его мягко остановила.
— Ш-ш-ш… — прошептала я, нежно надавив ладонями на его предплечья, говоря тем самым, что хочу, чтобы он опустил руки. — Не двигайся, пожалуйста…
Во взгляде Снейпа я сразу уловила столько эмоций: удивление, страсть, непонимание. Но он выполнил мою просьбу и опустил руки. Я провела теперь уже двумя ладонями сначала по его плечам, потом по предплечьям. Затем снова наклонилась и поцеловала его в области ключицы.
— Тина… — выдохнул Северус, но я снова умоляюще прошептала:
— Прошу тебя, не двигайся…
Положив правую ладонь в области пятого межреберья слева, я отчётливо ощутила биение его сердца, ведь именно в этом месте оно так близко подходит к грудной стенке. Каждый удар был мощным и отдавал мне в ладонь. Сердцебиение заметно участилось, когда я снова наклонилась и поцеловала его уже в области правой ключицы. Я снова и снова касалась губами его груди, и каждый раз он задерживал вдох, а частота сердцебиения всё нарастала.
— Тина… — с мольбой в голосе простонал Северус, снова предприняв попытку приобнять меня.
— Ш-ш-ш… — прошептала я, поднявшись снова к шее и коснувшись её губами. Затем прислонилась ухом к области сердца и стала слушать. Ещё чуть-чуть и оно, казалось, выпрыгнет из груди. Один мощный удар за другим. Часто-часто. Северус в это же мгновение, наконец, обнял меня и ещё крепче прижал к себе.
Минут пять, точно, я просидела вот так, и в это время мне казалось, что я слушаю не его сердце, а его душу. Потом я мягко отстранилась от него и посмотрела в чёрные, словно бездонные, глаза. Сколько же всего можно было увидеть в них в этот момент. Выпрямившись, я стащила через голову свою футболку, расстегнула лифчик и, мягко обхватив ладонями голову профессора, прислонила её к своей груди.
— Слышишь? Оно бьётся так же. В том же ритме… — прошептала я над самым ухом.
Северус сжал меня в крепких объятиях и внимательно слушал. Моё сердцебиение отдавалось стуком в моих ушах. Удар за ударом. Я всё так же продолжала держать руку в области его сердца и чувствовала его удары. Один за одним. Наши сердца действительно бились в одном бешеном темпе.
— Тина… — спустя какое-то время Северус поднял голову и, положив свою ладонь на мою, которую я всё ещё держала на его груди, серьёзно посмотрел прямо мне в глаза. — Оно твоё. Всё. Полностью.
— Северус… — выдохнула я, не в силах больше ничего сказать от нахлынувших на меня эмоций.
Он резко наклонился ко мне и жадно начал целовать мои губы, мёртвой хваткой обхватив моё тело. В тот момент мне не хватало воздуха. Казалось, что ещё чуть-чуть, и я потеряю сознание. Буквально на одно мгновение он отстранился от меня, как будто почувствовав это. Я глубоко вдохнула, словно в последний раз, и, обхватив его спину руками, страстно ответила ему на поцелуй.
Его руки, горячие, сильные, скользили по моей изуродованной спине. Мои холодные — по его плечам. В тот момент мне казалось, что ничего уже больше не имеет значения в этом мире. Всё моё прошлое, что преследовало меня все эти годы, вся боль, все страдания. В этот момент всё ушло. Остались только его руки. Его губы. Его сердце. Которое билось в моей груди вместо моего собственного. Билось для нас двоих.
========== Глава 16. Между жизнью и смертью ==========
***
На следующее утро я проснулся очень рано, поскольку не привык к долгому сну. Стрелки настенных часов показывали без пятнадцати шесть. Накануне ночью Тина попросила меня разбудить её в семь, так что у меня было ещё достаточно времени, чтобы лежать рядом с ней, мирно спавшей, и мягко касаться её голых плеч, кистей, пальцев. У меня было достаточно времени, чтобы ощущать тепло её тела. Наслаждаться им. Слушать её дыхание: глубокое и спокойное.
Я даже не заметил, как за такое невероятно короткое время сумел так сильно к ней привязаться. Ведь прошло чуть меньше недели с того момента, как Тина пришла ко мне в подземелье в канун Рождества. Но за эти бесконечные дни произошло больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. Я, наконец-то, смог вдохнуть полной грудью. Только рядом с ней. Хотя меня немного тревожили мысли, что скоро каникулы закончатся, и нам придётся вернуться в школу.
«Как мне теперь вести себя? Как мне не выдать, что я к ней чувствую? Она ведь моя… «ученица»… Ведь даже слепой заметит перемены во мне. Даже слепой заметит перемены в ней», — размышлял я, прижимая к своей груди Тину.
Но спустя некоторое время я старательно отогнал эти мысли прочь из своего сознания. На самом деле, у меня ещё было время, чтобы просто жить и наслаждаться её близостью. Было время, чтобы просто быть самим собой. Без оглядки на чужие тайны. Без опасений быть разоблачённым.
Наконец, часы неумолимо показали семь утра, и мне пришлось всё-таки разбудить спящую красавицу. И я не переставал удивляться, как же Тина может так долго спать. По её виду сразу было видно, что ей очень трудно вставать так рано. Но, увидев меня, Тина сразу искренне улыбнулась, и я про себя отметил, что выглядит она более отдохнувшей, чем вчера. Как же она была красива в то утро! Я бы отдал всё на свете, чтобы этот момент длился вечно.
Но, к сожалению, нам уже пора было выезжать. Во время того, пока Тина собиралась и завтракала, я не мог не заметить, что она сильно нервничает. И её волнение только усилилось, когда она села за руль автомобиля, уже другого, более скромного, чем Белла Лестата, хотя тоже, несомненно, очень дорогого.