— Почему ты не оставила его фамилию в этот раз?
— Потому что, как бы это ни звучало, но юридически наш брак не имеет больше силы, — тяжело вздохнув, пояснила мне Тина. — Как сейчас помню свою клятву у алтаря: «Пока смерть не разлучит нас». Это как раз тот самый случай. Смерть нас и разлучила. А снова быть доктором Д’Лионкур мне не хотелось, слишком много воспоминаний… вот и пришлось придумывать себе фамилию.
Тина замолчала ненадолго, словно задумавшись о чём-то, а потом вдруг тихо засмеялась. Я наклонился немного вперёд и вопросительно посмотрел ей в глаза, и она раскрыла мне причину своего смеха:
— Я просто только сейчас осознала, что ни разу не выходила замуж по любви. По расчёту — да, по глупости — тоже. Даже знаешь, по глупости — целых два раза, и один из этих раз находится сейчас в этой квартире. Даже полтора раза, — после того, как она закончила последнее предложение, до нас донёсся громкий смех из глубины квартиры. Я тоже усмехнулся, а Тина продолжила шептать: — Я даже умудрилась один раз выйти замуж назло другому человеку. А вот чтобы осознанно и по любви — нет.
— Но ведь ты же была счастлива в тот, последний раз? — задумчиво спросил я, хотя мне было немного не по себе от осознания того, что Арман с Лестатом прекрасно слышали наш разговор. Но Тина не придавала этому никакого значения, так что я тоже старался об этом не думать.
— Да, это так. Но согласилась я всё равно из-за желания насолить ему. Кто же мог тогда знать, чем всё закончится… — сделав небольшую паузу, Тина повернулась ко мне лицом и посмотрела в глаза: — Знаешь, ведь это именно благодаря ему я сейчас такая, какой ты меня знаешь. Это Том сумел снять с меня тот защитный слой титана, которым я покрыла себя после всех событий, о которых тебе говорила. Для этого ему понадобилось целых четырнадцать лет. До сих пор не могу понять, что же тогда заставило его это сделать. Что он увидел во мне такого… Но после того как мы… расстались, во мне будто что-то сломалось. Он убрал всю мою защиту, и мне теперь нечем закрыть ту рану, которая возникла у меня…
— Тина… — я не знал, что мне сказать на эти слова, мне было больно слушать всё это, но она меня перебила:
— Северус, послушай меня внимательно. Я не буду врать тебе, что я когда-нибудь забуду его. Это не так. Но я не хочу всё время жить прошлым. Я уже устала жить одними лишь воспоминаниями. Знаешь, на одну секунду мне показалось, что это Том вчера был со мной в операционной, и что это он танцевал со мной в «Амортенции». Буквально на мгновение. Но это абсолютно точно невозможно, и я это знаю. Я просто видела то, что хотела видеть. А когда я рассказала тебе обо всём, когда, наконец, смогла дать всей этой боли выйти наружу, мне стало легче. И знаешь, сейчас мне кажется, что… что я готова отпустить всё это. Не забыть, а именно отпустить. Готова перевернуть эту страницу, и начать новую главу с чистого листа. Всегда есть выбор, Северус. Я могу всю оставшуюся жизнь жить в боли и печали, могу забыть всё это и бежать от себя, а могу… могу просто смириться с тем, что всё так, как оно есть, и просто жить дальше. Я благодарна Тому за всё, что он для меня сделал. И он всегда будет значить очень много для меня, но… мы с тобой можем попытаться построить своё будущее, ведь ты стал так близок мне… Если ты, конечно, готов принять меня со всем этим прошлым… и с моим несносным братом.
Тина закончила говорить, и я изумлённо посмотрел на неё. Её длинный монолог проник в самую глубину моей души. Я ведь и сам прекрасно знал, что значит жить прошлым. Вся моя жизнь из года в год состояла из серых будней и печали по Лили. Долгие двадцать лет. А теперь, за эту бесконечную неделю я вдруг начал жить. По-настоящему. И я так боялся, что Тина сама откажется быть со мной, что она просто не сможет. Но вот она была рядом со мной, и сама же предлагала мне будущее. Сама предлагала то, чего я так безумно хотел.
— Конечно, — прошептал я, крепче обхватив её ледяные руки. — Я готов принять тебя такой, какая ты есть. Ты, правда, чудо.
— Это Лестат меня так назвал? — усмехнувшись, спросила Тина, а затем снова устроилась на моём плече.
— Да, — улыбнувшись, ответил я, проведя ладонями по её рукам. — И я с ним согласен. Тина, ты можешь всё-таки пояснить мне, что произошло там, в зале?
— Да, конечно, — спокойно ответила она и, немного помолчав, словно набираясь сил, начала объяснения: — Знаешь, вампиры, конечно, бессмертные, но убить их всё-таки можно, если постараться. Они могут сгореть на солнце или в пламени, например. Лестат как раз и получил вчера такие ожоги. И единственное, что могло спасти его — это кровь. Моя. Не знаю почему, но она действует на него сильнее, чем кровь обычных людей. А его кровь действует на меня.
— Значит, тебя можно исцелить с помощью его крови?
— Да, но только небольшие раны. Ты сам видел, в кого я превращаюсь, как только его кровь попадает в меня. У меня вдруг появляется непреодолимая… жажда. Это… это происходит буквально на несколько минут, но порой их достаточно, чтобы совершить непоправимое. Господи, ты был в такой опасности…
— Ты рисковала своей жизнью ради него? — задумчиво спросил я, пытаясь проанализировать ситуацию с учётом вновь полученной информации.
— Конечно, он ведь мой брат. Единственный человек, который рядом несмотря ни на что. И я знаю, что он сделал бы то же самое для меня. Но это не сможет спасти тебя от завтрашнего разговора, Лестат, — последнее предложение было сказано немного громче остальных, и я опять улыбнулся, гадая, что же завтра его будет ждать.
— Тебе нужно отдохнуть, Тина… хватит на сегодня разговоров, — ласково проговорил я, осознав, что мы уже достаточно долго беседуем, и она, наверное, устала.
— Хорошо, — прошептала Тина, прижавшись ко мне. — Ты такой тёплый… Можно я ещё погреюсь?
И она положила свою ледяную руку на одну из пуговиц моего пиджака и хотела его расстегнуть, но у неё не хватило сил сделать задуманное.
— Подожди одну минуту, ладно? — приподнявшись, произнёс я, немного отстранив её от себя.
Я сам расстегнул пиджак и рубашку и положил одежду на прикроватную тумбочку. Вернувшись на прежнее место, я приобнял её за плечи и пригласил снова лечь мне на плечо. Меня всего передёрнуло, когда её ледяная щека и руки прикоснулись к моей голой коже, но я только крепче прижал её к себе. В тот момент мне показалось, что её кожа сделана из снега, настолько белой и холодной она была.
Тина расслабленно лежала в моих объятиях, и всего через минуту или две я заметил, что она заснула. Её умиротворение постепенно перешло и мне, и я так же провалился в забвение.
***
Этот день был последним днём наших каникул, и после обеда нам предстояло вернуться в Хогвартс. Тина проспала до часу дня, настолько обессиленной она была после случившегося накануне, а я в это время не хотел даже шевелиться, чтобы не потревожить её. И всё же я почувствовал, что Тина проснулась, когда она вдруг крепко обняла меня.
— С добрым утром, — улыбнувшись, прошептал я, уткнувшись лицом в её волосы.
Красавица поднялась и улыбнулась мне в ответ, а я изумлённо посмотрел на неё. Её загорелая кожа за одну ночь словно превратилась в снег, настолько белой она была.
— С добрым утром, — прошептала Тина в ответ и, заметив моё удивление, обеспокоенно спросила: — Что-то не так?
— Твоя кожа…
— Ах да… опять нужно будет загореть как следует. На следующие каникулы поедем отдыхать ко мне в Мельбурн, договорились?
— Договорились, — согласился я и поцеловал её.
Несмотря на то что я всю ночь пытался согреть Тину, её губы были всё такие же ледяные. После продолжительного поцелуя она мягко отстранилась от меня и бодро вскочила с кровати. Отдых явно пошёл ей на пользу, и энергия в ней била ключом. Быстро переодевшись в платье классического кроя длиной до колена тёмно-фиолетового цвета, Тина вышла из спальни и громко крикнула:
— Лестат!
Я тоже быстро оделся и направился следом за ней, потому что моментально сообразил по её тону, что намечается что-то очень интересное. Я нашёл всех троих в зале поменьше, в котором как раз стоял тот самый рояль, чьи звуки мы недавно слышали. Все шторы были плотно задвинуты, и в комнате царил полумрак, лишь только один светильник едва-едва разгонял темноту.