— Ага, помните, как боггарт Невилла принял его обличие на третьем курсе? — со смехом сказала Стефани, и я заинтересованно посмотрела на неё. — Ой, Тина, это такая интересная история, давай, я тебе её вечером расскажу, ладно?
— Конечно, — миролюбиво улыбнулась я, искренне желая узнать немного о своём новом приятеле.
Но в этот момент девочки заметили, что какой-то шестикурсник с Гриффиндора смотрит на них и улыбается, так что они замолчали и кокетливо посмотрели в ответ, а потом снова рассмеялись и начали обсуждать мальчиков. Я время от времени иногда вставляла свои пять копеек в беседу, но больше из вежливости, ведь мои мысли в этот момент были заняты обдумыванием полученной информации. И чтобы ещё раз убедиться, что профессор Снейп — не такой уж и жуткий тип, каким он показался мне в самом начале сентября, я снова мельком посмотрела на него, и сразу встретилась с невероятно колючим взглядом чёрных глаз, больше похожих на мрачную ночь в середине невероятно холодной зимы.
Стараясь не выдавать особенно своей заинтересованности, я смущённо опустила взгляд в свою тарелку, а сама подумала: «Странно, а вчера ночью его взгляд был совсем другим… Теплее что ли, дружелюбнее… Или мне просто показалось?»
***
Прошло несколько ничем не примечательных дней. Не примечательных потому, что как бы я ни старалась, но влипнуть в неприятности мне так и не удалось. Что не могло не радовать. Однако мою душу всё ещё терзали вопросы относительно соседства со мной Северуса Снейпа на верхней площадке Астрономической башни во время моих ночных вылазок. Хотя он ясно дал понять, что путь туда мне заказан, я всё-таки решила рискнуть. «Удача любит смелых!» — таков был мой девиз, когда спустя два дня я пробиралась по ночным коридорам.
Но удача мне изменила. Не успела я и пяти минут просидеть на холодном камне пола Астрономической башни, как увидела поднимавшуюся по винтовой лестнице фигуру в чёрном.
«Это было ожидаемо, — вынесло вердикт моё подсознание. — Прав был Генри, только одному смелому и невероятно упрямому человеку удача действительно помогала, и я была явно не им».
Когда фигура, наконец, поднялась и вышла на площадку, я успела заметить, что мантия у неё была довольно сильно уплотнена. Профессор повернулся ко мне и вместо приветствия ехидно произнёс:
— Мисс Велль, мне казалось, я ясно дал понять, что не желаю видеть вас в этом помещении?
— И вам приятного вечера, сэр, — дружелюбно поприветствовала его я. — Смею заметить, что, если мне не изменяет память, вы сказали, что не желаете видеть меня в этом помещении в моём прежнем виде. Но сегодня у меня вид другой. Или он вам тоже не нравится?
Зельевар оценивающе взглянул на меня, сидевшую на холодном камне в тёплом голубом кашемировом свитере и плотных джинсах, а потом закатил глаза, и мне даже на секунду показалось, что уголки его рта поднялись на целых два миллиметра.
— Мисс Велль, что вы здесь делаете? — прямо спросил преподаватель, не желая тянуть кота за хвост, как он это делал в прошлый раз.
— Дышу свежим воздухом, — миролюбиво ответила я, широко улыбнувшись. — Не по Запретному же лесу мне гулять, в самом деле?!
— А вам не приходило в голову, что для того, чтобы подышать свежим воздухом, можно просто открыть окно?
— Но тут свежего воздуха гораздо больше, сэр, — с этим фактом было трудно поспорить, и в доказательство этого уголки рта зельевара приподнялись ещё чуть-чуть. — Тем более что девочки не очень любят, когда в спальне сквозняк. Но вы ведь не удивлены моим нахождением здесь, не так ли?
— Почему вы так решили, мисс Велль?
— Потому что судя по утеплённой мантии, вы сразу планировали направиться сюда. А единственная вещь, которая могла вас заставить прийти в это чудесное помещение, где полно свежего воздуха — это застать меня за нарушением правил, сэр.
Надо отдать должное, лицо его сохраняло невозмутимость. Зельевар не выказывал никаких признаков агрессии или раздражённости, так что я смело использовала свой сарказм по максимуму.
— А вы не подумали, что я, может быть, тоже захотел подышать свежим воздухом? И тем более меня весьма удивляет тот факт, что обладая настолько гибким умом и делая столь точные умозаключения, вы не смогли справиться с простейшим заданием на занятии, мисс Велль, — профессор явно был в ударе, но я абсолютно точно не собиралась сдаваться.
— Знаете, со всем моим уважением к вашей персоне, но предмет, преподаваемый вами и, несомненно, вами любимый, вызывает у меня лишь недоумение и скуку. Так что нет ничего удивительного в том, что я не смогла справиться с тем зельем: я и не ставила перед собой такую задачу.
— Вот как! — это был довольно болезненный удар для преподавателя Зельеварения, но ответ не заставил себя долго ждать. — Но судя по отзывам других преподавателей, вы нигде не смогли блеснуть своими талантами, мисс Велль. Довольно досадное обстоятельство, не правда ли?
— Есть другие области, в которых мой талант развит в полной мере, профессор Снейп, — я постаралась вложить в свой ответ как можно больше надменности.
— Какие же? — полюбопытствовал он, прислонившись спиной к ограждению и скрестив руки перед собой.
— Я думаю, вам станет скучно жить на свете, если я вот так сразу буду открывать вам свои маленькие тайны, сэр.
— Вы можете не беспокоиться насчёт моих душевных переживаний, мисс Велль.
— О, разумеется! Но я всё-таки не хотела бы пока приоткрывать эту завесу тайны, — уклончиво произнесла я, а потом попыталась сменить тему: — Между прочим, было крайне некрасиво унижать бедного мальчика, который так старался добиться результата и даже почти добился его. Неужели у вас в душе нет ни капли сочувствия?
— Мистер Долгопупс никогда не отличался особым старанием во время моих занятий, мисс Велль.
— Но всё-таки это не повод так унижать его, профессор, — это был потолок моей наглости отчитывать зельевара за его поведение в тот злосчастный день, и я даже ожидала, что он может взбеситься, но вид его оставался невозмутимым.
— Мисс Велль, вы учитесь уже достаточно времени, чтобы узнать от окружающих о моём весьма скверном характере.
— Вы, безусловно, правы, сэр! — я широко улыбнулась: пока эта дуэль была на равных. — И даже больше. Я провела недавно небольшой социологический опрос среди обучающихся у вас студентов, и результаты показали, что долгие годы вы уверенно удерживали победу в номинации «Самый ненавистный преподаватель Хогвартса».
— Почему вы говорите в прошедшем времени? — полюбопытствовал Снейп, смотря прямо мне в глаза, а я вдруг отметила про себя, что его взгляд был снова тёплым, а не колючим, как днём.
— Потому что с этого года ситуация немного поменялась, и, к моему великому сожалению, победа в этой номинации досталась профессору Амбридж. Практически абсолютным большинством голосов, за исключением студентов вашего факультета, сэр.
— Какая досада! — усмехнувшись, произнёс он, и было видно, что вся эта ситуация его порядком забавляет.
— Но вам всё равно принадлежит почётное второе место, профессор, — попыталась я «утешить» его, а на лице этого нелюдимого и замкнутого человека вдруг заиграла самая настоящая улыбка, и мне было весьма удивительно на это смотреть. Заметив моё удивление, Снейп сразу же повернулся ко мне спиной и, облокотившись на ограждение, как в прошлый раз, стал смотреть вдаль.
Мне же было нечего больше сказать ему. Точнее, я чувствовала, что именно в этот момент ничего говорить не стоит. Стояла чудесная погода: ясное звёздное небо, яркая луна и почти полное отсутствие ветра, а Чёрное озеро выглядело особенно волшебно, потому что отражало собой всю россыпь звёзд на небе, и казалось, что само небо пролилось на землю.
Я поднялась со своего насиженного места и подошла к профессору. Было видно, что он тоже заметил всю красоту открывшегося вида, и мы просто молча смотрели вокруг. И было в этом молчании что-то… особенное. Оно не тяготило ни меня, ни его. Оно было содержательным, как будто мы беседовали по душам всё это время, но никто из нас не проронил ни слова. Меланхолия или что-то там ещё опять завладела мной, но в этот раз мне показалось, что мы разделили её на двоих. И нам двоим стало легче.