***
На следующий день я чувствовала себя гораздо лучше, чем накануне вечером. Обычные лекарства почти вернули меня к жизни, но мадам Помфри, как и обещала, сказала мне, что отпустит меня в воскресенье вечером, если моё самочувствие не ухудшится. И поскольку в тот день была суббота, то посетителей у меня было в два раза больше, чем накануне, и я даже не знала, радоваться мне такому стечению обстоятельств или нет. Но, по крайней мере, скучно в этот день мне точно не было.
Когда я проснулась, то Северуса уже не было у моей кровати, но где-то в глубине души я прекрасно знала, что просидел он рядом со мной почти до самого утра. Я прекрасно помнила это ощущение тепла от его рук во сне: оно дарило мне спокойствие, отгоняло плохие мысли. И я с нетерпением ждала отбоя, чтобы снова услышать его мягкий чарующий голос и увидеть эти бездонные, полные нежности, глаза.
К счастью, как только весь замок снова погрузился в сон, то незваных посетителей в больничном крыле не оказалось, что не могло меня не радовать. И Северус, опять появившийся из ниоткуда, сидел со мной рядом и грел мои руки.
— Чем ты занимался сегодня? — поинтересовалась я у профессора, как только он опустился на стул рядом со мной.
— Проверял работы, — устало ответил Снейп, а затем тепло улыбнулся: — Чем же я ещё могу заниматься без тебя?
— Не знаю… — беспечно прошептала я, проведя кончиками пальцев по тыльной стороне его левой руки.
— Завтра, как только Поппи тебя отсюда отпустит, сразу иди ко мне, — так же шёпотом попросил меня зельевар, крепко сжав мою руку. — Я так соскучился по тебе…
— Профессор Снейп, а вам не кажется, что мне стоит хотя бы иногда появляться в своей спальне? — улыбнувшись, я возмутилась немного ради приличия, но в душе была рада такому предложению.
— Только не завтра. Завтра ты моя, — он поцеловал мою руку и приложил её к своему лицу. — Даже не знаю, что хуже: когда ты холодная как лёд, или горячая как пламя…
— Я же вроде теперь нормальной температуры, разве нет? И даже не такая бледная…
— Да, конечно, — прошептал Северус, зажмурив глаза. В этот момент я боялась даже пошевелиться, настолько хорошо мне было. — Я так испугался за тебя тогда, в пятницу…
— Но теперь ведь всё хорошо?.. — я виновато посмотрела на профессора, ведь только сейчас осознала, с каким страхом он смотрел на меня вчера утром, когда принёс сюда, в больничное крыло.
— Да… Тина, очень прошу тебя, постарайся больше не ввязываться в такие истории… — он как будто молил меня об этом, и мне стало стыдно вдвойне, что я заставила его так сильно переживать. — Такое чувство, что ты просто притягиваешь неприятности, как магнит…
— О, поверь мне, это ещё не неприятности, — усмехнувшись, сказала я и, увидев вопросительный взгляд зельевара, решила пояснить: — Да по сравнению с тем, что было раньше — это всего лишь маленькие… недоразумения, и только. Настоящая катастрофа обычно происходит тогда, когда в одном месте соединяются три фактора: я, Лестат и алкоголь. Этакая жизненно важная триада хаоса.
Вспомнив, что мы творили с Лестатом в прошлом, я громко рассмеялась, и Снейпу пришлось угомонить меня:
— Тише, тише… нас услышат… — улыбаясь, прошептал он, и я постаралась взять себя в руки и успокоиться.
— Прости, просто вспомнилось всякое… — я всё же смогла успокоиться и уже более тихим голосом продолжила рассказывать: — Знаешь, Лестат периодически впадает в… «спячку». Да, это можно и так назвать. Ему порой надоедает непрерывно жить не одно столетие подряд, и он уходит под землю на двадцать-пятьдесят лет. За это время успевает смениться многое, и он снова с удовольствием изучает этот мир. В последний раз Лестат ушёл в «спячку» за год до того, как я направилась в Тибет. А вышел из неё как раз спустя два года после моего замужества. Мой брат, конечно, сильно расстроился, что пропустил мою свадьбу, но я даже рада, что его там не было.
Я сделала небольшую паузу и посмотрела Северусу в глаза, но в них читался настолько искренний интерес, что я продолжила свой рассказ:
— Знаешь, Том… он был ещё правильнее тебя, если это, конечно, вообще, возможно. Я никогда не видела, чтобы он пил крепкий алкоголь, только хорошее вино, один или два бокала, и то нечасто. А вот мы с Лестатом… Да, поверь мне, каждый из нас знает толк в крепком алкоголе. А учитывая то, что мы и так… притягиваем неприятности, словно магнит, то выпивши, мы с ним превращаемся в гремучую смесь. Обычно, когда Том иногда уезжал на хирургические конференции на несколько дней, и я оставалась одна в Лондоне, то ко мне приезжал Лестат, и мы отрывались с ним по полной программе. Однажды даже мы сами не поняли, как наутро очутились чуть ли не в главном логове якудзы в Токио. Якудза — это что-то вроде японской мафии. А начинали пить мы в Лондоне, и я ещё помнила, как мы отправились в Лос-Анджелес, а вот дальше… Это чтобы ты понял нашу целеустремлённость.
Профессор Зельеварения только покачал головой в стороны, улыбаясь мне и не веря, что такое вообще может быть.
— Но в тот раз всё обошлось. И даже после этого мы были с японцами в таких хороших отношениях, что могли пить саке на брудершафт. Слава богу, что Том даже не подозревает об этой истории, мне тогда бы так сильно попало… Но про один наш загул он всё-таки узнал. Собственно, после этого случая они резко и прекратились. Я никогда не видела его таким злым, как в тот раз… Том… он всегда был таким спокойным, таким уравновешенным, невозмутимым… в большинстве случаев. И его всегда забавляло, когда я начинала злиться, мне тогда казалось, что он получает от этого какое-то своеобразное удовольствие… Хотя, Лестат точно так же любит доводить меня до белого каления, по его словам, я такая забавная, когда злюсь. Мда…
Воспоминания захлестнули меня с головой, и я на несколько минут замолчала, погрузившись в такие тёплые моменты прошлого. Но Северус вернул меня из глубин памяти:
— Тина, я всё ещё хочу услышать продолжение… — с улыбкой на лице мягко напомнил мне он.
— Да-да, прости. Так вот. В тот раз мы отправились с Лестатом в Швейцарские Альпы, на горнолыжный курорт. Чтобы ты знал, я абсолютно не умею кататься на горных лыжах. Но я тогда проиграла ему в покер желание.
— А разве вы не играете с ним на баснословные суммы? — удивлённо переспросил профессор, видимо, припомнив, как мы с Лестатом играли на каникулах.
— Ну, во-первых, те суммы, о которых ты слышал — не такие уж и баснословные. А во-вторых, у нас всё равно почти все счета общие, какой нам смысл играть на деньги? Обычно мы так только раззадориваем друг друга, а играем или на ценные для нас предметы, или на желания.
— Ясно, — произнёс Северус и взглядом дал мне понять, что я могу рассказывать дальше.
— В общем, Лестат загадал, чтобы я в купальнике прокатилась на лыжах с вершины горы. И ты знаешь, после двух бутылок текилы мне действительно начало казаться, что я всё-таки умею кататься на лыжах и сделать это для меня будет несложно. После того спуска меня нашли где-то через полчаса, в сугробе. У меня к тому времени уже было общее переохлаждение и три перелома левой ноги в разных местах, один из них был открытым. Врачи из клиники были вынуждены сообщить Тому, ведь он и так был сравнительно недалеко. Я никогда не забуду тот его взгляд. Всего один только раз я видела, как он разозлился по-настоящему. Я думала, что он убьёт нас на месте, и меня, и Лестата. Да уж…
Я опять многозначительно замолчала, и вырвать меня из объятий прошлого смогло только нежное касание тёплой ладони Снейпа к моей правой щеке.
— Я рассказала тебе всё это только потому, чтобы ты понял, что по сравнению с тем, в какие неприятности я обычно попадаю — купание в озере зимой и температура на следующий день — просто мелочи жизни, — я с улыбкой посмотрела на профессора, а он только усмехнулся в ответ. — Знаешь, мне так легко рассказывать тебе всё это. Ты… такой милый, Северус…