— Милый? — с недоверием уточнил Северус, долгие годы носивший почётное звание «Самый ненавистный преподаватель Хогвартса», причём по моим же словам.
— Да, — подтвердила я, с улыбкой глядя прямо ему в глаза. — С тобой абсолютно невозможно ругаться. Я даже представить не могу, из-за чего мы могли бы поссориться.
— А вот мне легко это представить, ведь я был очень зол на тебя позавчера… — мягко напомнил мне профессор, так же искренне улыбнувшись в ответ.
— Неужели ты бы мог накричать на меня?
— Нет, ты права. Я бы не стал с тобой ругаться. Только не с тобой, — Северус поднёс мою руку к своему лицу и закрыл глаза.
— Вот и я о том же. И в этом, на самом деле, твоё главное преимущество перед Томом. Мы ведь с ним довольно часто ругались, поскольку… наши взгляды на некоторые вещи немного не совпадали, а мы были настолько упрямы, что идти на компромиссы было… трудно. Знаешь, даже ему никогда не удавалось заставить меня почувствовать стыд за свои поступки. После того случая мы шипели друг на друга около двух месяцев, и никто из нас не считал себя виноватым. А ты… так спокойно объяснил мне всё, и я так спокойно рассказываю тебе обо всех неприятностях, ведь знаю, что ты меня поддержишь и поймёшь.
— Тина, не зря же я преподаю в Хогвартсе уже пятнадцать лет… — напомнил мне Северус, открыв глаза и многозначительно посмотрев на меня.
— Да, наверное, в этом всё и дело. Ты уже давно сформирован, как личность. И ты постоянно держишь под контролем довольно большое количество подростков, причём весьма успешно.
— Да, но мне никогда не было так трудно это делать, как в этом году… — рассмеялся он, и я тоже улыбнулась в ответ.
— Понимаю.
— А сколько было Тому, когда вы?..
— М-м-м, когда мы познакомились, ему было… восемнадцать, а мне… тридцать три… когда мы поженились, ему было двадцать шесть. А когда я умерла — уже ему было тридцать три. Надо же! Возраст Христа. Знаешь, мне кажется, что с возрастом он стал бы таким же, как ты. Так сказать, набрался бы жизненного опыта. И мудрости. Ты всё равно старше его…
— Теперь уже нет, — спокойно заметил Снейп, и я поняла, что он был прав.
— Да, прости, я забыла, — немного смутившись, согласилась я с ним.
— Тина, а откуда у тебя этот крестик? — внезапно полюбопытствовал Северус, заметив льняную нитку на моей шее.
— А, да. В сорок первом, когда мы переправлялись с ранеными через реку, покрытую льдом, по нам открыли огонь. Я попала под лёд, но Макс меня вытащил. А потом я ещё помогала ему спасать остальных. Это было как раз девятнадцатого января, в Крещение. В конце дня он снял с себя этот крестик и отдал его мне, сказав, что я теперь тоже крещёная и должна носить его не снимая. Он защитит меня, — я взяла крестик в руки и посмотрела на него. — Знаешь, он лежал у меня в сейфе с драгоценностями. На самом деле, он — это самое ценное, что вообще лежало там. Этот крестик очень дорог мне.
— Понятно. Ты очень устала… — тихо произнёс Северус, и я уже собралась начать возражать, но он остановил меня своим обжигающим взглядом. — Попробуй отдохнуть. Завтра ночью у тебя это точно не получится…
— Как скажешь, — рассмеявшись, я опять согласилась с ним. — Ты тоже пойдёшь спать?
— Тина, как я могу уйти от тебя? — страстно прошептал Снейп и, наклонившись ко мне, мягко прикоснулся губами к моим губам. — Я посижу тут. А ты засыпай.
И он стал снова греть мои руки и гладить их. Умиротворение, царившее в его душе, перешло и на меня, и я быстро заснула, всё ещё ощущая кожей его прикосновения.
========== Глава 24. Долгожданное счастье ==========
***
— Тина, а когда у тебя день рождения? — задумчиво поинтересовался Северус, когда мы отдыхали в его спальне в ночь на понедельник после очень страстного воссоединения.
— М-м-м… он уже прошёл, — так же задумчиво ответила я, проведя рукой по левому плечу своего любовника. Мне нравилось следовать контурам его мышц, нравилось гладить его сильные руки. — Он был в начале октября… как раз в тот день, когда ты просидел со мной до рассвета. А потом, через два дня, ты дал о себе знать.
Вспомнив день нашего знакомства, я не смогла ничего с собой поделать и широко улыбнулась. Кто бы мог подумать тогда, что всего через полгода я буду вот так лежать в его тёплых объятиях… Что этот нелюдимый и холодный человек станет для меня самым близким, не считая Лестата.
— Но ты можешь не переживать по этому поводу, я не отмечаю свои дни рождения, — дополнила я, но, увидев выражение лица Северуса, звонко рассмеялась: — И к твоему сведению, я имею полное моральное право на это. У меня их была не одна сотня, а не всего-то тридцать шесть. Я уже отпраздновала своё.
— Всего-то тридцать шесть?! — возмущённо повторил Снейп мои слова, ещё крепче прижав меня к своей тёплой груди. — Ты так говоришь, будто мне пять лет, а не четвёртый десяток.
— Ну, по сравнению со мной и Лестатом, ты действительно ещё очень молод, — улыбнувшись, ответила я, а затем поцеловала его. — Но! Если ты всё-таки хочешь сделать мне приятно…
— Конечно, хочу, — сразу поспешил заверить меня профессор.
— То у тебя ещё будет такая возможность, — продолжила я свою мысль, широко улыбнувшись ему. — Я уже больше сотни лет привыкла, что день рождения у меня двадцать восьмого мая. Так что можешь начинать готовиться.
— Завтра же и начну, — серьёзно пообещал мне Северус, а я громко рассмеялась с его решимости.
— Вот это масштабы… — с иронией прокомментировала я его последнюю фразу.
— Мне очень хочется отблагодарить тебя за тот чудесный праздник, что ты для меня устроила… — прошептал он, покрывая поцелуями мою левую щёку.
— Буду с нетерпением ждать… — так же шёпотом ответила я, повернувшись к Северусу лицом и посмотрев ему в глаза, а он только обхватил своими большими ладонями моё лицо и продолжил целовать уже мои губы. И времени на разговоры в ту ночь у нас больше не было.
***
В понедельник я, несмотря на почти что полное отсутствие сна ночью, встала ни свет ни заря вместе с Северусом, ведь уже успела выспаться за предыдущие три дня лежания в больничном крыле. И у меня было настолько хорошее настроение, что я решила немного погулять перед завтраком на свежем воздухе, потому что уже как полнедели точно не была на улице. И прогулка на самом деле чудеснейшим образом подействовала на меня: моё и так прекрасное настроение улучшилось в разы. Поэтому как только я вошла в холл замка, то радостно приветствовала каждого, кто встречался мне на пути.
— Привет, Падма, привет, Парвати! — поприветствовала я сестёр, направлявшихся в Большой зал.
— Привет, Тина! — немного удивившись взявшейся у меня из ниоткуда радости, почти одновременно поздоровались со мной девочки.
— Невилл, привет! — увидев своего друга, спускавшегося по лестнице, моё лицо расплылось в ещё более широкой улыбке, если это, конечно, вообще, было возможно. — Сегодня такой прекрасный день!
— Привет, Тина! — он удивлённо посмотрел на меня, тоже не вполне понимая, с чего вдруг я такая радостная. — Ты себя хорошо чувствуешь?
— Конечно, Невилл! — искренне заверила его я, подойдя к первым ступенькам главной лестницы. — Просто великолепно! Отдых точно пошёл мне на пользу.
— Никогда не видел тебя такой… счастливой, — удивился Невилл, с недоверием посмотрев на меня, словно ожидая какого-то подвоха.
— Разве это плохо? — рассмеявшись, спросила я, когда мы уже поворачивали к входу в Большой зал. Невилл не успел мне ничего ответить, так как в этот момент с нами поравнялся профессор Зельеварения, невозмутимо направлявшийся на завтрак. Увидев его, я решила пошутить немного, поэтому громко поздоровалась с ним:
— С добрым утром, профессор Снейп! На дворе чудесная погода, не правда ли?
От неожиданности Северус завис на несколько минут, с абсолютно искренним недоумением глядя на меня. Затем, спустя какое-то время он, видимо, отойдя от изумления, негромко проговорил:
— Да, может быть, — и продолжил изумлённо смотреть на меня, абсолютно не понимая, что мне вдруг стукнуло в голову.
Но я только задорно рассмеялась и, взяв Невилла, который в этот момент словно окаменел от шока, за руку, потащила его к одному из четырёх больших столов, стоявших в центре зала.