В тот день, на первой неделе февраля, я, как обычно, совершала свою вечернюю пробежку. Мне нравилось бегать, после подобной физической нагрузки я ощущала необыкновенный прилив сил, что, вообще, бывало со мной редко, особенно за последние двадцать из всех моих двадцати трёх лет новой жизни. Погода стояла чудесная: небо становилось уже нежного персикового оттенка, оттесняя на задний план необычайно прозрачную синеву, которая бывает только в ясный морозный день. Солнце светило косыми лучами от линии горизонта прямо мне в спину, и я уже чувствовала, что ещё немного, и оно начнёт греть эту мёртвую землю, и всё снова оживёт. А в моей душе весна наступила уже почти что месяц назад.
Не знаю, зачем, но в тот раз я решила отклониться от своего привычного маршрута и пробежать вдоль берега замёрзшего озера до опушки Запретного леса и обратно. Наверное, всё дело было в самом закате: он был так прекрасен, что мне хотелось на обратной дороге бежать прямо ему навстречу. Достигнув, наконец, своей цели и коснувшись коры первых деревьев на опушке, я развернулась и побежала обратно в сторону школы.
Да, я тогда не ошиблась: закат был прекрасен. Я не могла оторвать от него свой взгляд, так и бежала почти до самого конца своей тропинки в снегу, подняв голову к горизонту, и чёрт меня дёрнул повернуться и мельком посмотреть на замёрзшее озеро.
Солнце уже почти что целиком скрылось за горизонтом, но всё же продолжало давать ещё достаточно света, чтобы я могла вглядеться вдаль. И там, на середине озера, достаточно далеко от замка, я вдруг заметила небольшую чёрную точку, неподвижно стоявшую на поверхности льда. Я попыталась лучше разглядеть, что это всё-таки было, но у меня ничего не получилось: кто-то или что-то находилось слишком далеко.
В моей душе проснулось неукротимое любопытство, меня как будто кто-то подстёгивал сходить и посмотреть, что всё же там такое. Поскольку лёд был довольно крепким и точно выдержал бы мой вес, то я рискнула пойти напрямик через озеро, ведь иначе я добралась бы до своей цели уже в кромешной тьме, а инстинкт самосохранения хоть и был у меня изначально притуплен, но в этой ситуации я решила его послушаться.
Я аккуратно, но довольно быстро, начала двигаться по льду, чтобы успеть вернуться до темноты, но точка всё также неподвижно находилась ровно в центре ледяной поверхности. Пройдя уже достаточное расстояние, чтобы хорошо разглядеть свой объект наблюдения, я резко замедлила шаг. Чем ближе я приближалась к нему, тем отчётливее осознавала, что передо мной была фигура человека.
По комплекции незнакомец точно напоминал взрослого, а не кого-то из учащихся школы. Я немного не рассчитала время, необходимое мне для прохождения запланированной дистанции, и с каждым моим шагом мне всё хуже было его видно, ведь солнце неуклонно прятало весь свой свет за горизонт. Внезапно меня охватил страх. Я вдруг отчётливо поняла, что мне срочно нужно поворачивать обратно к школе. Что если я продолжу идти дальше, то случится что-то непоправимое. Но я упрямо, медленными шагами продолжала идти к своей цели, словно меня загипнотизировали.
Да, это был человек. Мужчина, довольно высокий, по крайней мере выше меня на две головы точно. Одет он был в чёрного цвета элегантный классический костюм, и почему-то этот образ показался мне таким знакомым. Моя интуиция уже вовсю предупреждала меня об опасности, но я как бы против своей воли осторожно сделала ещё пару шагов навстречу незнакомцу, так как до сих пор не могла разглядеть его лица.
Неизвестный был повёрнут ко мне правым боком и, казалось, совсем не замечал меня: он неподвижно смотрел вдаль, в то место, где несколько недель назад Пьюси вырезал во льду прорубь для меня, и куда я так отчаянно прыгнула. Сейчас там осталось небольшое углубление, поскольку отверстие заново покрылось льдом, правда, не таким толстым слоем, как на остальной поверхности озера. Мне сразу бросилось в глаза то, как резко контрастировала белоснежная кожа мужчины с невероятно глубоким чёрным цветом его утеплённого пиджака. Он был почти такой же бледный, как и я на тот момент. Я, словно завороженная, смотрела, как незнакомец едва заметно перебирал длинными и изящными пальцами правой руки, держа её немного на весу. Такими до боли знакомыми пальцами рук…
В этот момент я не могла пошевелиться, боялась даже вдохнуть. Между нами осталось примерно метра два. Приложив титанические усилия, я сделала ещё один шаг вперёд, последний, и мужчина, наконец, заметил меня и резко повернулся. Увидев его глаза, я резко выдохнула, почти что закричала и, рывком сделав шаг назад, поскользнулась, упала на спину и ударилась головой об лёд. На десятую долю секунды мой затылок пронзила острая боль, а затем я провалилась в небытие.
***
В тот день, шестого февраля, я, составив небольшой отчёт для Волан-де-Морта, предварительно перед этим побеседовав с директором Хогвартса о наших дальнейших планах, как всегда, направился на ужин в Большой зал. Тина в последнее время завела у себя привычку бегать рано утром и на закате, поэтому, чаще всего, она опаздывала на вечерний приём пищи.
Правда, я начал беспокоиться, когда она не появилась за своим столом ни через двадцать минут, ни через полчаса после его начала. В свою очередь, я также успел заметить, что неразлучной троицы вечно попадавших, так же как и Тина, в неприятности тоже не было в зале. Как и мистера Долгопупса. Когда моё волнение уже заметно усилилось, на весь замок раздался оглушительный хлопок. Мельком взглянув на небо, которое полностью дублировалось на потолке, я заметил ярко-зелёное свечение, промелькнувшее буквально на мгновение. Моя душа сжалась от страха, ведь я спинным мозгом чувствовал, что без Тины тут точно не обошлось и что она в опасности.
Ученики сразу же подняли панику от такого оглушительного звука, но Дамблдор резко всех утихомирил. Он вопросительно посмотрел на преподавательский состав, так как сам не до конца понимал, что произошло, а затем приказал деканам факультетов проводить всех учеников по своим спальням, и оставаться там, пока не станет ясно, что всё-таки произошло.
У меня ушло десять минут, чтобы пересчитать и организовать всех студентов, и, убедившись, что все на месте, я приказал старостам небольшими группами аккуратно и без паники направиться в гостиную. Я из последних сил старался сохранять хладнокровие, но в действительности же почти что впал в отчаяние, так как Тина всё ещё не появилась, и связь её пропажи с этим звуком всё чётче вырисовывалась в моём сознании.
Спустя ещё десять минут, когда я уже стоял в переполненном холле и контролировал поведение последних групп, входная дверь неожиданно распахнулась, и в замок ворвались мистер Поттер, мистер Уизли и мисс Грейнджер. Я протиснулся вперёд, чтобы лучше видеть пропавших студентов и успел заметить неописуемый ужас на их лицах.
— Профессор Дамблдор! — на весь холл бешено крикнул Гарри Поттер, и все сразу же повернулись к нему.
Альбус, стоявший неподалёку от меня с Минервой, с крайним недоумением на лице направился к мальчику, руками раздвигая плотную толпу в стороны. Я тут же направился следом за ним.
— Гарри, что случилось? — обеспокоенно крикнул профессор Дамблдор, но тому не потребовалось отвечать на его вопрос.
В это время в холл вбежал последний пропавший представитель этого «славного» факультета, и Поттер, отодвинувшись немного вбок, предоставил нам красноречивый ответ, от которого мои ноги чуть не подкосились.
Перед нами стоял мистер Долгопупс, всё его лицо и руки были испачканы в крови, и кровь тёмными каплями стекала с головы девушки, которую тот держал на руках. На его руках была Тина. Невилл с ужасом посмотрел на Альбуса, а тот перевёл взгляд на меня, но я словно впал в транс. Все ученики, увидевшие окровавленное тело, закричали от страха, и Минерве МакГонагалл пришлось снова утихомиривать их, хотя и она пребывала в ступоре.