— Я рад, что с вами теперь всё в порядке, мисс Велль… — осипшим голосом вежливо ответил Северус.
По его виду я заметила, что он тоже очень хотел подойти ко мне, но вокруг было слишком много свидетелей. Профессор кинул на меня последний взгляд и, видимо, убедившись, что моей жизни теперь точно ничего не угрожает, быстрым шагом вышел из лазарета.
Ребята тоже заметили наш странный обмен взглядов, но я тут же улыбнулась и опять переключила своё внимание на своих гостей. Мои друзья наперебой рассказывали свои версии случившегося, и я внимательно их слушала, перебивая и задавая вопросы. Вслед за Северусом, буквально через пять минут, больничное крыло покинули и Минерва с Альбусом.
Я изо всех сил старалась сосредоточиться на ребятах, сидевших передо мной, но все мои мысли были заняты самобичеванием по поводу того, что я заставила Северуса настолько сильно переживать. И я с нетерпением ждала, когда уже меня оставят одну, и ко мне придёт он. А в том, что он придёт, я не сомневалась. Нисколько.
========== Глава 27. Последний кусочек головоломки ==========
***
Как же мне хотелось броситься к ней тогда, в тот самый момент, как я услышал её невероятно мелодичный голос. В тот самый момент, как я понял, что она пришла в себя. Когда понял, что всё обошлось. Когда понял, что она снова со мной.
В тот самый момент я не мог заставить произнести себя ни единого звука. Я расслабленно опёрся головой о стекло и слушал. Тина, как всегда, была в своём репертуаре: на её фразе «Что мы вчера пили, Лестат?» мне захотелось засмеяться в голос, ведь только я один из присутствующих знал об их интересных… «приключениях». А вот Альбус как раз рассмеялся, наверное, и он в душе подозревал, что Тина ведёт далеко не монашеский образ жизни. Но если директор оценил «шутку» Тины, то Минерва лишь возмущённо выдохнула, ведь в её представлении такое поведение пятнадцатилетних подростков не то, что недопустимо, оно было просто невозможно.
Я с любопытством и с тщательным вниманием слушал каждое слово, которое Тина произносила. Каким же идиотом я тогда себя почувствовал! Я успел вообразить себе всевозможные ужасы от нападения Пожирателей Смерти и Тёмного Лорда до кого-то из членов того ужасного братства, но у меня и в мыслях не было, что она может просто взять и поскользнуться на льду. А ведь это была очевиднейшая причина её раны, с её-то ненормальным магнетизмом неприятностей.
Но Волан-де-Морт точно был замешан в этой истории, и мы все окончательно убедились, что это так, когда она в точности описала его внешность. Когда она сказала, что видела его там, на озере. Хоть Долорес Амбридж и убедила Тину, что это только её больное воображение, но мы-то все слышали историю Поттера и Долгопупса. Два кусочка головоломки сошлись. Хотя много вопросов всё ещё оставалось без ответа, но это всё могло подождать. А в тот прекрасный момент я просто наслаждался тем, как Тина ругалась с Лестатом, как она робко извинялась перед Альбусом, как она обрадовалась своим друзьям, которые, несмотря на то, что их никто не звал, всё равно умудрились очутиться тут. Я просто закрыл глаза и с облегчением слушал.
Вдруг я заметил, что Тина замолчала. Я сразу открыл глаза и обнаружил, что она смотрит прямо на меня. В этот момент я был абсолютно счастлив, ведь всего несколько часов назад был готов отдать всё на свете, чтобы увидеть этот взгляд глаз цвета молочного шоколада. Взгляда самых красивых глаз. Теперь я бы даже сказал, что у Лили были такие же красивые глаза, как у Тины, а не наоборот.
Она так виновато на меня посмотрела, что я едва заметно улыбнулся ей. Мне хотелось улыбнуться шире, но усталость, словно груда камней, внезапно навалилась на меня. Только сейчас я ощутил в полной мере весь груз этих бессонных ночей, проведённых у кровати своей любимой. И когда она начала молящим голосом извиняться передо мной, я едва заставил прохрипеть себя: «Я рад, что с вами теперь всё в порядке, мисс Велль…» Как же я хотел тогда броситься к ней, взять её на руки, хотя бы прикоснуться к её ледяной коже. Согреть её.
Но комната уже начинала плыть передо мной: я очень устал. Поэтому, собрав остатки воли, я быстрым шагом вышел из больничного крыла, чтобы Тина не успела заметить, в каком состоянии я тогда находился. Чтобы она не расстраивалась лишний раз и спокойно набиралась сил. Выйдя из лазарета, я опёрся рукой на стену и перевёл дыхание. Я стоял так примерно минут пять, а потом услышал обеспокоенный голос Дамблдора за своей спиной:
— Северус…
Даже в таком состоянии я моментально осознал, что директору не терпится обсудить со мной услышанное. Он уже давно хотел поговорить со мной, но, когда Тина была без сознания, мне было не до этого, а сейчас я был просто без сил. Поэтому, всё, что я смог сказать, было:
— Не сейчас, Альбус. Я очень устал. Я зайду к тебе завтра вечером, и мы всё обсудим. Только не сейчас.
По моему тону Дамблдор сразу понял, что я не настроен сейчас на какие-либо разговоры, и в ответ я услышал:
— Ты прав, Северус. Это подождёт. Завтра в шесть в моём кабинете, договорились?
— Да…
И директор со своим заместителем растворились в темноте длинного коридора, что вёл из больничного крыла на лестницы. Я словно в тумане еле-еле добрался до своей спальни и обессиленно упал на кровать, даже не раздеваясь. Последняя мысль, промелькнувшая у меня в голове перед тем, как меня поглотило царство Морфея, была: «Теперь всё хорошо. Она жива. Теперь она будет со мной. Она моя». И я тогда даже не подозревал, как сильно ошибался…
***
Я проспал около десяти часов, что было для меня совсем не свойственно. Учитывая, что в свою спальню я пришёл около восьми вечера, то проснулся я в шесть утра. Быстро переодевшись и приведя в порядок свой внешний вид, я сразу же направился в больничное крыло, чтобы, наконец-то, побыть вдвоём с Тиной. В такое время никого, кроме, разве что Лестата, там не должно было быть.
И я не ошибся: в тёмном лазарете едва-едва горел одиночный факел, а Лестат опять куда-то пропал. Осторожно присев на стул рядом с кроватью любимой, на котором неусыпно молился трое суток до этого, я взял её ледяную ладонь в свои руки. Тина сразу же открыла глаза и, посмотрев на меня, прошептала:
— Привет…
Я только широко улыбнулся ей и положил вторую руку на её ладонь, ещё крепче при этом сжав её.
— Так это твои руки я чувствовала всё это время? — невероятно мелодичным голосом спросила Тина, и я изумился, насколько же она сейчас была похожа на Лестата.
— Ты чувствовала мои руки? — мягко переспросил я, прекрасно зная, что я почти не отпускал их всё это время.
— Да… больше я не чувствовала ничего, кроме безумной боли… По твоим касаниям я отсчитывала время. Всего их было девяносто три, — искренне улыбнувшись, ответила Тина, а потом добавила: — Ты выглядишь намного лучше, чем накануне…
Я поднёс её ладонь к своему лицу и, зажмурившись, поцеловал мраморную кисть.
— Ты тоже… — прошептал я в ответ, не открывая глаз.
— Северус… — в голосе Тины я различил ноты боли. Боли и вины. Я открыл глаза и внимательно посмотрел на неё. — Прости, что заставила так… переживать тебя… Я не специально, честно… прости…
И на её щеках вдруг появились два кровавых ручья. Я изумлённо смотрел на это зрелище, а Тина, заметив выражение моего лица, провела второй рукой по щеке, вытирая слёзы, и пояснила:
— Видимо, Лестат перелил в меня очень много своей крови… Я сейчас больше вампир, чем человек… Прости… Это пройдёт, нужно только немного подождать… Неделю, может, больше.
— Я никуда не тороплюсь, Тина… — прошептал я в ответ и, наклонившись, поцеловал её холодный лоб. — Только поправляйся, ладно?
— Договорились, — она искренне улыбнулась, и я не знал, что мне ещё сказать ей. Мы так и просидели вдвоём до самого рассвета, держась за руки, пока не проснулась мадам Помфри. Перед самым моим уходом Тина робко спросила:
— Придёшь вечером?
— Конечно, — сразу пообещал я и, крепко сжав на прощание её каменную ладонь, направился к выходу из лазарета.