В тот момент мне показалось, что битва проиграна, и придётся позориться перед кем-то из друзей, как я услышала тяжёлый вздох. Преподаватель вновь повернулся ко мне лицом, всем видом показывая, насколько неприятна для него эта тема, и всё же начал рассказывать:
— Тот-Кого-Нельзя-Называть или Тёмный Лорд — это могущественный маг, который держал в страхе весь магический мир примерно двадцать лет назад. Он считал, что только волшебники могут считаться настоящими людьми, а магглы должны быть чем-то вроде прислуги или рабов. Он собирал себе приспешников и вместе с ними издевался над обычными людьми и несогласными. Жестоко издевался. Убивал их. Многие семьи учащихся здесь пострадали от его действий, мисс Велль. Поэтому все так боятся его, даже его имени, — с болью в голосе пояснил он, а я потрясённо осознавала услышанное.
— Но, профессор, почему все говорят о нём сейчас, если это происходило двадцать лет назад?
— Хм… — устало выдохнул Снейп. — Четырнадцать лет назад Тёмный Лорд попытался убить Гарри Поттера, тот был тогда ещё совсем младенец. Он смог убить его родителей… — в этот момент он поморщился, то ли от неприязни, то ли от боли, — но не смог убить мальчика. Заклинание, смертельное заклинание, отскочило от мистера Поттера и попало в Волан-де-Морта.
— Волан-де-Морта? — удивлённо переспросила я.
— Да, так он сам себя называл, — пояснил зельевар, посмотрев в темноту перед собой.
— И что с ним стало? — нетерпеливо спросила я, ведь мне хотелось побыстрее услышать продолжение.
— Долгое время считалось, что той ночью он умер, — нехотя ответил он, всё ещё вглядываясь в качающиеся кроны деревьев, которые были неплохо видны с башни.
— Почему считалось? — не сдавалась я, внимательно следя за каждой эмоцией, что мелькала на лице моего собеседника.
— Потому что прошлым летом на Турнире Трёх Волшебников Гарри Поттер вышел из лабиринта, третьего испытания турнира, с трупом одного из участников, Седрика Диггори, и заявил, что мальчика убил Волан-де-Морт и тот вернулся.
Полученная информация абсолютно не укладывалась в моей голове, и я жаждала подробностей.
— Турнир Трёх Волшебников? И как, вообще, он мог вернуться с того света?
— Мисс Велль, этот человек дошёл до той степени познания тёмного искусства магии, что даже смерть могла его не достигнуть. Это поистине очень сильный тёмный маг. Я ни за что не поверю, что вы не знаете про Турнир! — с раздражением воскликнул он, повернувшись ко мне и пристально посмотрев в глаза.
— Придётся поверить, сэр, я действительно не знаю, — заверила его я, а потом вдруг поняла, что беседа пошла совсем не в то русло, куда мне бы хотелось.
— Это просто невозможно. Зачем вы пытаетесь ввести меня в заблуждение?
— Профессор, я не пытаюсь ввести вас в заблуждение. Но вы же помните, что я прилетела из Австралии и, к тому же долгое время жила в мире… магглов? — уточнила я, и Снейп кивнул в ответ.
— Даже если вы долгое время жили в мире магглов, должны же вы были учиться магии четыре года до этого?! — раздражённо заметил он, а я окончательно осознала, что мой собеседник очень близко подобрался к одной моей тайне, о которой мне не очень хотелось говорить, если честно.
— А что если я была на домашнем обучении? — попыталась убедить его я в надежде избежать обсуждения моих небольших… особенностей.
— Если вы были на домашнем обучении, тогда ваши родители — волшебники и не могли не знать про существование Тёмного Лорда, — зельевар пробил существенную брешь в моей защите, но я не сдавалась.
— Я не разговаривала с ними на эту тему. Австралия очень далеко отсюда, вы помните, профессор?
— Но вы могли бы им написать сейчас и спросить. Тем более если вы переехали в Англию вместе с ними, то они точно в курсе событий. И вы не спрашивали бы об этом меня, — в этот раз мой собеседник загнал меня в тупик, и я обречённо выдохнула и закрыла глаза, судорожно соображая, как мне лучше поступить.
Я, конечно, могла бы выкрутиться, придумав гениальную ложь, но что-то мне подсказывало, что если я сейчас совру, то навсегда потеряю доверие человека, сидевшего рядом со мной. А его доверие было мне нужно. И наши ночные разговоры тоже были мне очень нужны, ведь именно благодаря им фактически я перестала принимать ударные дозы седативных и транквилизаторов и постепенно стала возвращаться в реальный мир. И поэтому я решила, что если для сохранения наших ночных бесед мне нужно было открыться ему, то, значит, так и надо сделать.
— Профессор Снейп, а что если я действительно долгое время до моего поступления сюда жила в обычном мире? Что если я вообще не училась магии? — я попыталась навести зельевара на нужные мысли.
Услышав мои слова, он словно окаменел, было видно, что в его глазах мелькает одна догадка за другой, но он не видит ответа.
— Насколько долгое время? — осторожно спросил преподаватель, продолжая внимательно смотреть на меня.
Но я всё ещё не решалась прямо сказать ему правду. В этот момент стук от ударов сердца отдавал в уши, и ему было вполне очевидное объяснение — я боялась. А именно я боялась, что если он узнает правду, то отвернётся от меня, не захочет больше видеть. Он потеряет ко мне последний интерес, а мне эти беседы нужны были как воздух. И это был весьма весомый довод, чтобы всё-таки начать свои пояснения.
— Я прожила в Австралии, Мельбурне, десять лет… — издалека начала я, тоже неотрывно смотря в чёрные и такие глубокие глаза.
— И чем вы занимались всё это время? — недоуменно спросил он, прекрасно понимая, что в шаге от разгадки.
— Работала в больнице в отделении нейрохирургии, — медленно ответила я, внимательно вглядываясь в его лицо.
Но профессор был в замешательстве и только пробормотал:
— Я… я не понимаю…
— Я врач. Что-то вроде целителя в мире магглов. Врач-нейрохирург. Оперирую больных с заболеваниями спинного и головного мозга, — попыталась объяснить я, всё ещё не отрывая взгляда от его глубоких чёрных глаз.
— Целителем не станешь в пятнадцать лет… — Снейп, наконец-то, понял, в чём была загвоздка, и я сразу догадалась об этом не только по тону, с которым была произнесена эта фраза, но и по выражению его лица, на котором было написано крайнее изумление. И недоверие.
— Не станешь, — тихо подтвердила я, продолжая следить за его реакцией.
— То есть вы десять лет оперировали в Мельбурне? — переспросил профессор, с недоверием посмотрев на меня.
— Именно, — просто ответила я, из последних сил стараясь сохранить невозмутимость.
— Сколько вам лет, мисс Велль? — в лоб спросил он тот самый вопрос, в котором и была вся загвоздка.
— Давайте будем считать, что мне двадцать с хвостиком? — беспечно предложила я, слегка улыбнувшись, правда, моя улыбка получилась немного натянутой. — В конце концов, в моём возрасте уже неприлично сообщать мужчинам дату своего рождения.
— Что вы здесь делаете? — ещё один прямой вопрос. Он мне не верил, он просто не мог поверить.
— Дышу свежим воздухом? — я попыталась разрядить обстановку шуткой, но не получилось.
— Что вы делаете в Хогвартсе, мисс Велль? — ледяным тоном задал уточняющий вопрос преподаватель.
— Так, послушайте, мне это уже не нравится. Да, я довольно взрослый человек, к вашему удивлению. Да, я действительно молодо выгляжу и легко сойду за школьницу, но, скажу вам честно, на работе это больше недостаток, чем преимущество, — из-за его недоверия я начала постепенно выходить из себя. — И да, я обманываю всех вокруг, вот такая я нехорошая. Но у меня есть на то веские причины. И, к вашему сведению, профессор Дамблдор прекрасно знает, кто я!
Я с раздражением и даже с гневом посмотрела ему в глаза, Снейп же отвечал мне ледяным взглядом. Так продолжалось минуты две, пока силы мои не иссякли, и я обречённо выдохнула, осела на пол и, закрыв руками лицо, произнесла в пол:
— Я не жду, что вы меня поймёте. Просто однажды утром, в конце прошлой весны, я встала с кровати и внезапно осознала, что не могу держать скальпель в руках. Вы даже представить не можете, что значит хирургу не взять в руки скальпель, это мой рабочий инструмент, это как палочка для волшебника. Но я не могла. Мои руки дрожали, и как только я представляла операционную, меня охватывала волна паники.