Вот уже три дня, пока я неусыпно дежурил у постели Тины, меня на занятиях замещала Минерва с Помоной. Но теперь я с чистой совестью мог вернуться ко всем своим прежним обязанностям, отметив про себя, что студенты не очень-то и расстроились моему временному отсутствию. Но настроение у меня было настолько замечательное, что я не снял ни одного балла за этот учебный день, что было совсем не свойственно для меня.
«Что ж, может, весь мой скверный характер и был из-за того, что рядом со мной до этого не было человека, такого как Тина, способного разбудить в моей душе такие положительные стороны личности, как доброта? — задавался я вопросом, направляясь к кабинету Дамблдора. — Да, с Тиной я стал определённо другим. Я точно стал лучше».
Альбус уже ждал меня, сидя за своим рабочим столом, заваленным письмами, пергаментами и книгами, а в самом углу лежала неизменная коробочка с лимонными дольками, от вида которой меня уже начинало подташнивать. Я присел на стул рядом с ним, и директор обратился ко мне:
— Здравствуй, Северус, — он посмотрел на меня своими голубыми глазами поверх очков-половинок и задал, наконец, вопрос, терзавший его в последнее время: — Что ты думаешь по поводу всего того, что произошло за последние три дня?
— Волан-де-Морт уже интересовался Тиной. До этого. Он спрашивал у меня про неё, просил показать воспоминания, — заметив, что выражение лица Дамблдора сильно изменилось, я сразу добавил: — Я не придал тогда этому особого значения, Дамблдор. Поэтому и не рассказал вам. Я прямо спрашивал его, нужна ли она нам для того, чтобы получить то самое пророчество, но он ответил «нет». И это было правдой. Я это чувствовал.
— Почему же он тогда изменил своё решение? — задумчиво спросил директор, но этот вопрос и мне самому не давал покоя.
— Я не знаю, — честно ответил я, посмотрев в темноту за большими окнами в пол. — Я не получал никаких поручений от него по поводу мисс Велль.
— Что же он делал здесь, в Хогвартсе? — Альбус задал ещё один вопрос, как и предыдущий, терзавший мою душу всё это время. — Он почти пробил щит, а это очень древняя и очень сильная магия, Северус… Тина не слышала взрыва, значит, он произошёл уже после её падения. Что, что заставило его сделать это? Он хотел убить её? Хотел похитить?
— Не знаю… — у меня действительно не было мыслей по этому поводу. — Знаешь, Альбус, мне кажется, там был кто-то ещё. Тот, кто послал этого патронуса Лестату. Тот, кто спас её. Может, это заклинание предназначалось не Тине, а тому, другому?
— Может быть… — так же задумчиво ответил директор, взяв в руки коробочку с лимонными дольками и отправив одну из них к себе в рот. — Ты не спрашивал Лестата, кто раньше посылал ему этого ворона?
— Нет, я пока не разговаривал с ним на эту тему, — снова честно признался я: за все три дня мы обменялись разве что дюжиной слов.
— Я попытался спросить его об этом, но он ушёл от темы… Это всё очень странно, Северус.
— Да… — задумчиво согласился я с ним, отведя взгляд в сторону, ведь эти лимонные дольки были уже мне поперёк горла, — очень странно.
— Вот что, Северус, у тебя же сегодня занятие по окклюменции с Гарри, не так ли? — напомнил мне директор, и я кивнул в ответ. — Ты бы не мог воспользоваться этим обстоятельством и посмотреть, что именно увидел мальчик в тот вечер?
Я ещё раз кивнул Дамблдору, и он продолжил развивать свою мысль:
— Возможно, ты заметишь больше деталей, чем Гарри, ведь ты же лучше знаешь ситуацию… И я думаю, что Волан-де-Морт скоро пригласит тебя к себе, не пренебрегай этой возможностью и держи ухо востро.
— Я вас понял, профессор Дамблдор.
— Спасибо, Северус, — устало выдохнул Альбус, а потом добавил, улыбнувшись: — И вот ещё что: я думаю, что Тине лучше оставаться в замке всё это время и не выходить за границы защиты, пока мы не поймём, в чём дело. Ты бы не мог проконтролировать это? А то она, похоже, прислушивается только к тебе. Даже у меня нет такого влияния на неё, Северус.
Я усмехнулся в ответ и третий раз кивнул ему, а потом поспешил выйти из помещения и направился в свой личный кабинет, где меня уже ждал мистер Поттер.
— Легилименс!
Я опять проник в сознание этого надоедливого гриффиндорца, всё время попадавшего во всякие неприятности: сны, мальчишеские фантазии, школьные занятия… Я отчаянно рылся во всей этой выгребной яме, пока, наконец-то, не нашёл то, что искал.
Я резко повернулся и увидел её. Она изумлённо посмотрела на меня, в её глазах были удивление и страх. Сделав шаг назад, она поскользнулась и, упав на спину, ударилась головой об лёд. Я отчётливо услышал хруст костей черепа. И тёмно-вишнёвая кровь стала растекаться вокруг её головы, пропитывая окружающий снег. Ненависть полностью затмила мой рассудок.
— На сегодня достаточно, мистер Поттер, — обессиленно выдохнул я, когда это воспоминание закончилось.
Поттер с ненавистью посмотрел на меня глазами… глазами Лили и поспешил покинуть мой кабинет. А я остался наедине со своими мыслями. Наконец-то, передо мной были все кусочки головоломки. Наконец-то, я мог собрать их в целостную картинку. И эта картинка заставила кровь в моих жилах остановиться.
Гарри Поттер не настолько хорошо знал Тину, чтобы уловить ещё одну эмоцию, очень тонкую, едва заметную. Он принял её за удивление, но я, столько раз смотревший своей девушке в глаза, смог отчётливо её увидеть. Она узнала смотрящего на неё. Она узнала его. Она могла не помнить этого, особенно после такого сильного удара головой и переливания вампирской крови, но тогда, буквально на секунду, она узнала человека, стоявшего перед ней. Всё больше и больше кусочков складывалось.
Гарри Поттер не смог как следует уловить и эмоции самого Тёмного Лорда. Он почувствовал ненависть, но он не смог понять, что эта ненависть исходила… из страха. Волан-де-Морт испугался. Он почувствовал всепоглощающий страх, когда увидел Тину, лежавшую с пробитой головой. Вот откуда был этот взрыв. Он попытался пробить щит, чтобы… спасти её?
Лестат уже видел однажды этого ворона. Тот, кто послал его, был знаком с братом Тины. И этот человек прекрасно знал, что вампир может помочь ей.
Тина за всю свою жизнь знала всего двух волшебников: Альбуса и Тома. Альбус всё это время был в Большом зале, и его патронус — феникс. А Том… её муж. Том Реддл. Волшебник, владевший врождённым даром к легилименции. Волшебник, обладавший настолько гибким умом, что смог стать квалифицированным хирургом. Волшебник, ассистировавший по старой памяти ей на той самой, невероятно сложной операции. Каким же я был идиотом! Я ведь уже слышал это имя прежде, я точно это знал. Но даже и в мыслях представить не мог, что…
Том Марволо Реддл. Лорд Волан-де-Морт. Это один и тот же человек. Вот он, последний кусочек…
«Что же ты натворила, Тина?!» — отчаянно обращался я к ней, только сейчас осознав весь ужас сложившейся ситуации.
«И мне пришлось убедить его, и тех, кто меня преследовал, что он ничего для меня не значит. У меня получилось. Я так хотела, чтобы он жил, жил несмотря ни на что, что наговорила ему… много чего. Он никогда не простит меня. Никогда, — я вспомнил слова Тины в ту самую ночь, когда она рассказала мне свою историю. — Я пыталась его найти. Чтобы извиниться. Ему сейчас должно быть примерно семьдесят лет. Но он исчез. Просто исчез. В Министерстве даже после совершеннолетия следят за человеком, им известно многое. Но в тот день все записи обрываются. Он не умер. Просто исчез».
«Тина… что же ты натворила? — ещё раз отчаянно переспросил я и, обхватив руками голову, опёрся локтями о твёрдую поверхность своего рабочего стола. — Что же ты натворила? В тот самый день, когда ты умерла, сколько же ты оборвала жизней в тот самый день? В тот самый день ты оборвала и мою жизнь тоже. А я ведь даже ещё не родился».
Это из-за Тины он стал таким. Это из-за Тины он убил столько людей. Из-за неё.
Я не мог поверить в это. Не мог. Тина. Такая живая. Такая невинная. Тина, которая помогала каждому нуждавшемуся. Тина, которая была готова отдать свою жизнь ради брата. Та самая Тина, которая сотворила чудо тогда, в операционной. Та самая Тина, которая вернула меня к жизни. Та, что заменила мне солнце на небосводе. Из-за неё всё и произошло.