— Ты забываешь, Северус, что тебе теперь есть что терять… — печально заметил он, и я не мог не согласиться с ним. — Что будет с Тиной, если ты погибнешь?
— А что с ней будет, если я отступлю? — я упрямо задал встречный вопрос, показывая этим, что теперь, так же как и Том, ни за что не отступлю от своей цели.
— Ты можешь рассчитывать на меня, дружище, — улыбнувшись моему ответу, Лестат протянул мне свою бледную и холодную руку, и я крепко пожал её. — Я, конечно, не очень полезен в борьбе с волшебниками, особенно днём, но если тебе вдруг будет нужна помощь… Ты знаешь, что нужно сделать.
— Я тебя понял, Лестат, — я не дал ему закончить предложение, так как уже успел уловить суть произнесённого. — Спасибо.
— Слушай, Северус, мне уже надоело сидеть в той тёмной комнате в лазарете, да и сейчас мне не добраться до неё. Можно я пережду день здесь, в твоём подземелье?
— Конечно, — улыбка вновь вернулась на моё лицо, ведь мне удалось избежать лишних проблем и недопонимания со своим главным союзником, поэтому я встал со своего места и принялся собираться на занятие. — Чувствуй себя как дома.
— А я теперь начинаю понимать, что в тебе нашла моя сестрёнка, — довольно улыбнувшись мне, произнёс вампир, вальяжно расположившись на стуле. — Ты отличный парень!
— Да, ты тоже ничего, Лестат, — рассмеялся я и, взяв необходимые книги и ингредиенты для зелий, отправился в кабинет, где меня уже должны были ждать студенты четвёртого курса. И ко мне снова вернулось превосходное настроение, которое ещё очень долго не покидало меня.
***
Меня склонило в сон почти сразу же, как Северус вышел из лазарета, и проспала я почти до самого вечера. Не знаю, было ли это связано с тем, что в моих жилах текла вампирская кровь, или что я просто так устала за эту непростую ночь, но проснулась я ближе к закату. Те ребята, что заглядывали ко мне в перерывах между занятиями, были, безусловно, расстроены тем, что я не смогла пообщаться с ними, но, проснувшись, я в полной мере попыталась загладить свою вину перед сокурсниками.
Да, отдых определённо шёл мне на пользу, и с каждым часом силы всё больше наполняли меня. Настолько, что я даже рискнула бы самостоятельно встать с кровати, если бы рядом было пара надёжных людей, готовых поймать меня, если что. Но ни Северуса, ни Лестата рядом не было, так что я благоразумно решила в кои-то веки не нарываться на неприятности и стала терпеливо их ждать. Единственное, что я сделала за этот вечер — это переоделась с помощью невероятно доброй и отзывчивой мадам Помфри в одну из множества моих приталенных чёрных футболок с глубоким вырезом и тёмно-синие джинсы, которые так любезно принесла мне с утра Полумна, ещё до того, как я провалилась в сон.
Почти на исходе светового дня ко мне заглянули мои дорогие гриффиндорцы и Луна. Фред и Джордж изо всех сил пытались рассмешить меня, и им это удавалось, как никогда, а Джинни и Луна странно на меня поглядывали и перешёптывались. Я сразу заметила их странное поведение, поэтому недоуменно обратилась к ним после очередной шутки близнецов:
— Девочки, что-то случилось?
Джинни сразу же рассмеялась в ответ, а Луна, улыбнувшись, начала говорить в своей неземной манере:
— Тина… у нас сегодня была пара по Зельеварению… — я всё ещё не могла понять, что же такого необычного произошло, ведь у них действительно по расписанию стоял этот предмет, и поэтому продолжала вопросительно смотреть на девочек, но Джинни, перестав смеяться, выпалила:
— Тина, профессор Снейп сегодня целый день почти что постоянно улыбается и смеётся… вместе с твоим братом!
Услышав это, я открыла рот от изумления. «Что?! Что они творят?! — возмущённо подумала я, оценивая масштабы катастрофы. — Ладно Лестат, у него мозг не больше куриного, но Северус?!»
Остальные, увидев отчаяние и стыд на моём лице, тоже что есть сил рассмеялись, а мне хотелось провалиться сквозь землю, ведь даже представить было трудно эту картину: брат одной из учениц хихикает в подземелье с самым суровым профессором Хогвартса.
Я всё так и сидела с открытым ртом и покрасневшим лицом, если оно, конечно, вообще могло покраснеть, минут пять точно, а смех вокруг меня только усиливался. Когда последние лучи зашли за горизонт, в больничное крыло бодрой походкой вошёл директор школы, Альбус Дамблдор, а за ним и профессор МакГонагалл с профессором Флитвиком.
— Всем доброго вечера! Как ты себя чувствуешь, Тина? — обратился ко мне Дамблдор, увидев, что я уже не безжизненно лежу на кровати, а полусидя-полулёжа на подушках пытаюсь переварить услышанные новости.
— Вполне сносно, сэр… — смотря прямо сквозь своего старого друга, произнесла я в воздух, всё ещё не придя в себя после услышанного.
— Тина, что-то случилось? — оживлённо поинтересовался он, но я даже не успела сообразить, что бы мне ему ответить, так как дверь снова открылась, и на пороге появились мои долгожданные гости.
Действительно, Северус в этот раз выглядел совсем не таким, каким все привыкли его видеть: на нём не было привычной чёрной мантии и даже чёрного плотного камзола или пиджака, а всего лишь приталенная чёрная так мной любимая шёлковая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и неизменные тёмные брюки с кожаным чёрным ремнём. Я изумлённо посмотрела сначала на профессора Зельеварения, абсолютно не понимая его мыслей, ведь до этого он никогда не позволял себе таких вольностей, а потом уставилась на брата.
— Тинь-Тинь, а я смотрю, ты уже гораздо лучше себя чувствуешь! — обрадованно воскликнул Лестат на мой изумлённый вид, а потом повернулся к своему спутнику: — Северус, ты же у нас специалист по Тёмной магии, как думаешь, моя сестрёнка может попробовать встать и немного походить?
Я только шире открыла рот от этих слов, ведь до этого у меня оставалась последняя крупица надежды, что все эти слухи просто выдумка, но нет. Мастер Зелий, услышав фразу Лестата, действительно рассмеялся своим самым тёплым смехом, и все присутствующие так же удивлённо посмотрели на него, как и я.
— Я думаю, Лестат, что мы можем попробовать, — усмехнувшись, ответил он и, подойдя ко мне на пару шагов ближе, ласково спросил: — Как вы себя чувствуете, мисс Велль?
Всё, что я могла сделать в тот момент, это перевести удивлённый взгляд на Снейпа и уже смотреть на него с искренним изумлением. Заставить себя произнести хоть слово было явно выше моих возможностей.
— Так, тут явно что-то не то… — заметив, что я нахожусь в некоем подобии ступора[1], братец быстро подошёл к моей кровати и сел на край. Обхватив моё лицо руками, которые теперь казались мне весьма тёплыми, он насильно повернул мою голову так, чтобы я смотрела прямо в фиалковые глаза, а не на человека в чёрной рубашке, всё также продолжавшего улыбаться мне. — Так, посмотрим. Следи за моим пальцем.
Мой брат отстранился немного назад и, вытянув перед собой указательный палец правой руки, начал водить им из стороны в сторону: сначала вправо-влево, а затем вверх-вниз. Я послушно следила глазами за его движениями, и спустя минуту он довольно произнёс:
— Нистагма нет, значит, черепно-мозговой травмы нет.
— Лестат, нистагм[2] — это не единственный показатель травмы, — раздражённо произнесла я в ответ, моментально очнувшись от потрясения, охватившего меня при виде этой смеявшейся парочки.
— Тина! — так же резко ответил братец на моё замечание. — Вот если у тебя было бы высшее медицинское образование, да ещё и опыт работы неврологом или нейрохирургом, скажем, лет десять, тогда бы ты и учила меня основным критериям сотрясения. А так — тебе пятнадцать лет, и ты ещё учишься в школе, так что не мешай осмотру.
Услышав эти слова, я пришла в такое бешенство, что Северус, увидев моё выражение лица, опять едва слышно засмеялся, прикрыв рот правой рукой. Я сразу разгневано посмотрела на него, а потом моментально сообразила, что ещё немного и действительно выдам себя. Так что, широко улыбнувшись Лестату, я ответила ему самым бархатным голосом, на который только была способна: