— Невилл! — рассмеялась я, представив, как всё это выглядело со стороны. — Тебе не кажется, что дело было в профессоре Снейпе, а не во мне? Я не смогу так уверенно двигаться сама…
— Ясно, — улыбнулся он, видимо, поняв, что я действительно права. — Тогда до завтра, Тина!
— До завтра, Невилл! — попрощалась я с ним, и мы, войдя в зал, направились каждый к своему столу.
Когда мои друзья с Когтеврана заметили меня, то оживлённо начали приветствовать, радостно интересуясь моим самочувствием и тем, когда я смогу вернуться в их дружные строи. Я, сев рядом с Луной, у которой тоже было весьма весёлое настроение, принялась отвечать каждому и старалась поддерживать непринуждённую беседу весь вечер. И к концу его я порядком устала от такого количества разговоров, что была даже рада вернуться не в гостиную своего факультета, а в больничное крыло.
И я уже собралась направиться туда, как только директор и большинство преподавателей покинули помещение, но тут меня окрикнул знакомый голос:
— Эй, Велль! Как самочувствие? — Эдриан Пьюси в своей неизменной зелёной мантии с таким же зелёным с серебристым галстуком подошёл ко мне поближе и, широко улыбаясь, ждал от меня ответа.
— Знаешь, Пьюси, ты бы мог раньше поинтересоваться этим вопросом, например, когда я ещё лежала в лазарете, а не когда уже почти поправилась… — самодовольно ответила я, наклонив голову немного в сторону.
— Я не мог прийти туда, и ты прекрасно знаешь почему, — он выразительно посмотрел на меня и, наклонившись ко мне, едва слышно прошептал: — Профессор Снейп не отходил от твоей кровати ни на шаг, тем более что он как-то узнал, что я тогда приходил к тебе…
— А ты, значит, боишься его? — так же шёпотом спросила я и звонко рассмеялась.
— Я бы не хотел портить с ним отношения, особенно перед самым выпуском… — немного раздражённо пояснил слизеринец, а потом продолжил говорить уже более громким голосом: — Так, это всё неважно. Слушай, ты собираешься завтра на бал в честь Дня святого Валентина?
— Собираюсь, — кокетливо ответила я и, увидев, как мой «поклонник» уже хочет задать тот самый вопрос, сразу же сказала: — Эдриан, я не танцую.
— Как, совсем? — было видно, что Эдриан искренне удивился моему отказу. — А как же тот раз, когда профессор Снейп?..
— Эдриан! — рассмеялась я в ответ, осознав, что вся школа уже несколько раз промусолила эту шалость Северуса. — Вот если профессор Снейп вдруг пригласит меня завтра, то я с радостью соглашусь, поскольку он прекрасно знает, насколько я неуклюжа, и готов смириться с этим. А ты должен радоваться, что не знаешь этого! И не узнаешь…
— Велль, к твоему сведению, я тоже весьма неплохо танцую! — Эдриан явно не собирался сдаваться, но мне уже порядком надоела его настойчивость.
— Пьюси, я иду на завтрашний бал исключительно по просьбе моего любимого брата и исключительно для того, чтобы сыграть на рояле. Я не собираюсь ни с кем танцевать! — насмешливо прояснила я ситуацию и, направившись к выходу, кинула: — До встречи, Пьюси!
— До встречи, Велль! — крикнул он вслед, когда я уже дошла до самых дверей.
«Надо же, сколько внимания к моей скромной персоне!» — усмехнулась я про себя, направляясь в лазарет и уже сейчас осознавая, насколько трудным будет завтрашний день. И я, как всегда, была права.
***
Да, профессор Зельеварения не ошибся: с самого утра в субботу началось какое-то невообразимое безумие. Не успела я прошмыгнуть в больничное крыло на рассвете, ещё до того, как мадам Помфри проснулась, и прилечь на полчасика, как в лазарет привели первую жертву жестокой силы любви.
К счастью, Северус уже поздно вечером закончил готовить противоядие от всевозможных вариантов любовных зелий, поэтому целительнице не составило особого труда привести беднягу, а им оказался шестикурсник с Гриффиндора, в чувства, а именно в собственные, а не навязанные извне. И уже догадавшись, что поспать тут мне точно сегодня не дадут, я всё-таки отпросилась пойти к себе в спальню на целый день до самого отбоя. И я действительно проспала несколько часов, до половины двенадцатого, а потом с небольшим страхом направилась в кабинет своего декана, который пригласил меня к себе ещё в среду.
— Присаживайтесь, мисс Велль, — добродушно предложил мне профессор Флитвик, указывая на мягкий стул рядом со своим рабочим столом. Профессор МакГонагалл, как и обещала, тоже присутствовала на этой встрече, стоя за спиной преподавателя Заклинаний.
— Мисс Велль, для начала я бы хотел поговорить с вами насчёт вашего дальнейшего обучения. Вы единственная со всего пятого курса не заполнили документ о тех предметах, которые вы бы хотели изучать в дальнейшем. Не могли бы вы сейчас продиктовать их?
— Эм… — растерянно протянула я, а потом вспомнила, что мне говорил по этому поводу Северус, и начала перечислять: — Зельеварение.
— Так. Дальше, — отметив в пергаменте нужное слово, попросил преподаватель Заклинаний.
— История Магии. Нумерология. Прорицания. Уход за магическими существами. Астрономия. Травология. Маггловедение.
— Всё? — удивлённо уточнил мой декан, и я быстро кивнула. — Довольно странный набор предметов… Кем вы планируете быть, мисс Велль, по окончании обучения в Хогвартсе?
— Хорошим человеком? — попыталась пошутить я, и он тепло улыбнулся мне, а вот преподаватель Трансфигурации только поджала свои тонкие губы.
— Мисс Велль, от того, какие предметы вы сейчас выберете, зависит всё ваше дальнейшее будущее. Так что я бы на вашем месте относилась к этому серьёзнее, — строго произнесла она, и моё хорошее настроение сразу куда-то улетучилось.
— Я пока ещё не определилась с будущей профессией, профессор, — безразлично ответила я, горя искренним желанием побыстрее уйти из этого кабинета.
— Мисс Велль, когда вы, наконец, определитесь, уже поздно будет что-либо менять!
— Я постараюсь избежать этой ситуации, профессор МакГонагалл, — невозмутимо произнесла я и перевела взгляд на профессора Флитвика, показывая этим, что больше не хочу разговаривать на эту тему. — Это всё, что вы хотели мне сказать, сэр?
— Нет, мисс Велль, — неуверенно проговорил он, видимо, почувствовав тот холод, что возник между мной и Минервой МакГонагалл. — Мисс Велль, вы не можете не понимать, насколько сильно вы напугали нас в прошлую пятницу… Поэтому мы, совместно с директором Хогвартса, профессором Дамблдором, решили, что вам не следует больше посещать в этом году Хогсмид и отходить далеко за пределы территории школы в качестве своеобразного наказания. И мы попросили вашего брата основательно поговорить с вами по поводу вашего поведения в школе. Я надеюсь, вы со мной согласны?
— Да, сэр, — вежливо проговорила я, а про себя усмехнулась. «Как же, рискнёт Лестат говорить со мной на эту тему!»
— Чудесно! — воскликнул преподаватель Заклинаний, убрав пергамент, который он только что заполнил на моих глазах, в ящик своего стола. — Я рад, что мы с вами достигли понимания! Вы можете идти, мисс Велль.
Я быстро встала со своего места и поспешила покинуть кабинет под полный льда взгляд декана Гриффиндора. Уже закрыв за собой дверь, я облегчённо выдохнула и отправилась обратно в свою спальню набираться сил перед предстоящим выступлением сегодня вечером.
***
Проснулась я вечером, после наступления темноты, то есть часов в шесть. В спальне к тому времени уже никого не было, видимо, мои соседки начали собираться на торжество почти сразу же после обеда и, скорее всего, стояли сейчас в холле в ожидании начала бала. И первой вещью, что попалась мне на глаза, был плотный чехол, висевший на стуле рядом с моей кроватью. «Без моего дорогого братца тут точно не обошлось!» — промелькнуло у меня в голове, когда я медленно поднялась с кровати и расстегнула молнию чехла.
Внутри оказалось коктейльное платье из невесомого шёлка насыщенного бирюзового цвета. «Да, с моей белоснежной кожей — самое то», — усмехнулась я, но особого выбора у меня не было, да и не собиралась я сегодня особо задерживаться в Большом зале. У меня было в запасе ещё полчаса, чтобы переодеться и прибрать свои непослушные длинные волосы в более-менее приличный вид. И также на своей тумбочке я обнаружила небольшую коробочку из чёрного бархата, на которой была записка: