— Спасибо, — еле слышно прошептала я в ответ, крепче обхватив Северуса плечо, так как всё ещё чувствовала себя неуверенно на такой высоты каблуках. — И спасибо за кулон. Он чудесен.
— Не за что, — спустя минуту услышала я мягкий голос в ответ, и вот уже был сделан один большой круг на импровизированном паркете. — Ты сегодня изумительно играла. Я восхищён.
— Северус, тебе осталось только остановиться сейчас и встать передо мной на одно колено, чтобы даже слепой понял, что между нами происходит… — растерянно прошептала я своему партнёру по танцу, всё больше понимая, что все, кто сейчас не танцевал на паркете, неотрывно следили за нашими с преподавателем Зельеварения движениями.
— Если ты этого хочешь… — усмехнувшись, ответил профессор и действительно чуть не остановился посреди зала, но я быстро выдохнула:
— Нет!
Северус, всё так же продолжая непринуждённо вальсировать, немного отстранился от меня и пристально посмотрел мне в глаза, и тут я внезапно осознала, что только что сказала ему.
— Я не то имела в виду… — смущённо прошептала я на очередном повороте. — Давай потом поговорим на эту тему?
— Обязательно поговорим, — серьёзно произнёс он, завершая последнее движение, и с ним же прекратила звучать и музыка, которую всё это время наигрывал Лестат.
Северус галантно поклонился мне и быстро направился прочь из зала, а я продолжала растерянно смотреть ему вслед, не в силах даже пошевелиться.
— Что ж, уважаемые дамы и господа, это был последний вальс, и нам всем пора расходиться по своим спальням! — Альбус вновь встал в центре возвышения и произносил прощальные слова: — Надеюсь, что все чудесно провели эти несколько волшебных часов, и каждый пригласил на танец именно того человека, с кем давно хотел потанцевать. Приятной всем ночи!
Услышав напутственные слова директора Хогвартса, многие студенты, особенно старших курсов, тяжело вздохнули, но делать было нечего, и все потихоньку начали расходиться по гостиным своих факультетов. Я тоже, придя в себя, влилась в общую толпу и послушно направилась прочь из Большого зала. Вдруг кто-то подхватил меня под руку, и рядом со мной раздался знакомый мальчишеский голос:
— Ты же не собиралась ни с кем танцевать сегодня, Тина!
— Прости, Невилл, — уловив обиженный голос своего друга, у меня возникло чувство вины перед ним за свои слова накануне. — Это всё мой несносный братец подстроил… Я, правда, не собиралась танцевать сегодня.
— Знаешь, Тина, Снейп так смотрел на тебя сегодня… — едва слышно начал говорить Невилл, и теперь я уловила в его голосе неприкрытую ревность.
— Как? — устало переспросила я, так как уже окончательно запуталась в происходившем вокруг.
— Не знаю… таким взглядом, словно… словно он… Словно ты принадлежишь только ему. Как будто он любит тебя больше жизни.
— Невилл, о чём ты вообще говоришь мне? — растерянно спросила я, прекрасно понимая, что мне не удастся переубедить его. — Он старше меня лет на двадцать точно, зачем я ему вообще нужна? Как… как ты вообще понял, что именно это было в его взгляде?
— Потому что таким же взглядом я целый вечер смотрел на тебя, Тина… — печально произнёс он над самым моим ухом, и моё сердце замерло на несколько коротких секунд. — А ты этого даже не заметила… ты смотрела на него. Спокойной ночи, Тина.
И с этими словами Невилл резко свернул вправо, в сторону гостиной Гриффиндора, а я лишь растерянно посмотрела ему вслед, пока меня снова не подхватила толпа студентов и не понесла дальше в сторону движущихся лестниц. «Что же сегодня за день такой?! — чуть не плача, спросила я саму себя. — Как же всё сложно… Как же всё так получилось?» Но ответа на свой вопрос я так и не получила.
========== Глава 33. Переговоры ==========
***
В ту ночь я не нашла в себе сил дойти до спальни профессора, а он так и не пришёл ко мне. Я так и пролежала в кровати, даже не раздевшись, и думала всю ночь напролёт.
Больше всех в этот момент мне было жаль Невилла. В тот вечер у меня словно пелена спала с глаз: я вдруг отчётливо поняла, что настолько заигралась в беззаботную юность, что успела разбить одно чистое и невинное сердце. Мне казалось, что это всё подростковые глупости, мальчишеская влюблённость и не больше, а на самом деле…
А ведь Лили бросила Северуса примерно в этом же возрасте. И он двадцать с лишним лет не мог это всё отпустить. Сможет ли Невилл отпустить всё это? Как, как мне теперь вести себя? Что мне сделать, чтобы не стало ещё хуже? Чем больше я старалась всё исправить, тем хуже становилось в итоге. Как же мне хотелось просто сбежать куда-нибудь на берег моря, пить ром и хоть на мгновение забыть обо всём. Но я прекрасно понимала, что только я ответственна за всё это безобразие, и мне же его и распутывать.
«Пожалуй, начну с понедельника, — пообещала я себе, усмехнувшись, сколько же людей до меня уже обещали себе что-то подобным образом. — Или хотя бы завтра… Да, сейчас всем надо немного остыть».
А вот что мне делать с Северусом?
— Если ты этого хочешь…
— Нет!
И я, и он уловили достаточно информации для себя из этих коротких фраз. Я поняла, что профессор действительно думал об этом, а он понял, что я…
«Как же всё сложно, — тяжело вздохнув, подумала я. — Но мне не избежать этого разговора, точно так же как не избежать разговора с Невиллом. Это всего лишь вопрос времени».
Когда первые лучи, наконец, проникли в лазарет, я вскочила с кровати и, найдя полусонную целительницу, сказала ей, что профессор Снейп разрешил мне покинуть больничное крыло с сегодняшнего дня. Мадам Помфри очень удивилась этой новости, но всё-таки отпустила меня из своей обители, и я бегом направилась в свою спальню, а затем, переодевшись, завалилась спать. А в моей голове тем временем шёл интенсивный умственный процесс по разрешению этой непростой ситуации.
Следуя лучшим вампирским традициям, проснулась я опять на закате, причём весьма свежей и отдохнувшей. Решив, что сначала мне стоит поговорить с Северусом, а завтра вечером уже можно будет приступить к непростым переговорам с Невиллом, я быстрым шагом направилась из своей спальни в подземелье. Но дойти до обители холода и сырости я не успела: уже спускаясь по главной лестнице в холл, я заметила, как из подземелья выходит Лестат, оживлённо что-то рассказывавший зельевару.
— А вот и ты, соня! — поприветствовал меня братец, одетый в чёрную кожаную мотоциклетную куртку и такие же штаны, когда я, наконец, спустилась по ступенькам. — Мне уже пора уезжать. Будешь по мне скучать?
— Конечно, братишка! — я подбежала к нему и крепко обняла. Лестат явно не ожидал настолько бурного проявления чувств с моей стороны, но, отойдя немного от удивления, тоже крепко обнял меня. — Спасибо за то, что спас меня. Люблю тебя!
— Тинь-Тинь! — он удивлённо посмотрел на меня с минуту, а потом поцеловал холодными губами мой лоб. — Я тоже люблю тебя, дорогая! Постарайся больше не подвергать свою жизнь опасности, ладно?
— Договорились! — улыбнулась я в ответ и отошла на пару шагов назад.
— Северус, дружище! — Лестат протянул руку профессору Зельеварения, и тот крепко пожал её. — Очень рад был встрече с тобой!
— Я тоже, Лестат! — горячо заверил его профессор, тепло улыбнувшись в ответ.
— Северус, очень прошу тебя, проследи за тем, чтобы моя неразумная, но так сильно любимая мной сестрёнка дожила хотя бы до конца семестра! — рассмеявшись, обратился он к Снейпу. — Хоть она и обещала мне, но сам ведь знаешь, что слову женщины верить нельзя ни в коем случае!
— Конечно, Лестат! — рассмеялся Северус в ответ, мельком ехидно посмотрев на меня. — Я постараюсь сделать всё возможное.
— Я тебе верю, дружище! До встречи, дорогая! — помахал нам на прощание вампир и, открыв огромную входную дверь, исчез в темноте наступающей ночи.
Надо сказать, что вокруг нас к тому времени собралось довольно большое количество зрителей, состоявшее в основном из учениц старших курсов. И я также отметила про себя, что услышала дружный печальный вздох, когда вампир объявил о своём отъезде. Да, Лестат, несомненно, неотразим и разбил за свою долгую жизнь не одну тысячу девичьих сердец, и сейчас к этой тысяче добавилось ещё пара десятков.