Элеонора напряглась.
— Боюсь, это не очень уместно, профессор Валериан. Тем более, вы- преподаватель, а я- ученица. — начала она было искать причины для отказа, но единственная пришедшая на ум прозвучала жалко.
— Зачем ждать пятницы, мисс Харт? — его голос стал мягче, но в нем появились стальные нотки. — Вы больше не на моем занятии, а я не оцениваю вашу работу. Я просто ученый, заинтересованный в диалоге с талантливой студенткой. К тому же, ваше эссе об истоках европейской поэзии жаждет критики, я уверен.
— Мой отец ждет меня дома, — солгала Элеонора. Виктор Харт был на другом конце страны, выслеживая то, что, по его мнению, было гнездом диких вампиров.
Себастьян улыбнулся так, словно мог читать ее мысли.
— Ваш отец, знаменитый Виктор Харт, насколько я знаю, сейчас в Новом Орлеане. На... работе.
Элеонора похолодела. Откуда он знает? Внутренний голос вновь забил тревогу, но одновременно девушка смотрела на Себастьяна и почти открыто любовалась его внешностью. Каково будет узнать его хотя бы немного ближе? Профессор — не один из смазливых, но глупых и эгоистичных донельзя красавчиков, которые были популярны в университете. Разговор с ним грозил быть чем-то большим, нежели мужским хвастовством о спортивных успехах или унылого изучения профиля парня с сотнями однотипных фото из спортзала, когда он намеренно играет мускулами и перед тобой, и перед всем рестораном одновременно. Себастьян Валериан другой. Он умный, эрудированный, его интересы простираются гораздо дальше собственной внешности.
— Я настаиваю, мисс Харт. Там вы сможете узнать обо мне гораздо больше, чем из скупых библиотечных сведений. — его голос не оставлял места для возражений. — Машина ждет у главного входа. Я дам вам пятнадцать минут, чтобы вы могли привести себя в порядок.
Властный, уверенный в себе, ни капли сомнения или смущения. Казалось, он заранее знал, что она согласится. Элеонора уже было собралась отказаться, но тут же кивнула — а почему бы и нет? Она будет в обществе, вокруг будет много людей- он явно не сможет причинить ей никакого зла. А вот повода изучить его получше упускать нельзя.
"Лунная соната" оказалась изысканным рестораном, скрытым в переулке старого города. Интерьер поражал роскошью: хрустальные люстры, бархатные драпировки цвета бургундского вина, живая музыка, льющаяся из-под пальцев пианиста в углу зала.
Метрдотель, увидев Себастьяна, моментально оживился.
— Профессор Валериан! Какая честь снова видеть вас у нас. Ваш столик готов.
Элеонора заметила, как другие посетители провожали их взглядами. Мужчины с плохо скрываемой завистью, женщины — с откровенным восхищением. Себастьян, казалось, не замечал этого внимания, но легкая полуулыбка на его губах говорила об обратном.
Он отодвинул для нее стул у столика в нише — достаточно уединенного, но с видом на весь зал.
— Я заметил, что вы избегаете меня после нашей последней... дискуссии, — произнес Себастьян, когда официант удалился, приняв заказ на бутылку вина.
— О вампирах? — Элеонора решила идти напролом. — Трудно поддерживать светскую беседу после того, как вы назвали на занятии одну из работ моего отца "архаичными суевериями".
— А вы защищали убеждения, которые не имеют научного подтверждения, — парировал он, а его глаза сверкнули. — Впрочем, я пригласил вас не для того, чтобы возобновить спор. Сегодня давайте поговорим о литературе.
Официант принес вино — темно-красное, почти черное в хрустальном бокале.
— "Беатриче Портинари", — Себастьян сделал глоток и прикрыл глаза. — Прекрасное вино, названное в честь музы Данте. Попробуйте.
Элеонора осторожно отпила. Вино было насыщенным, с нотами вишни и чего-то еще, что она не могла определить.
— Мне всегда казалось, что любовь Данте к Беатриче была... нездоровой, — сказала она. Она встретила его дважды в жизни, а он построил вокруг нее целый культ. Это очень странно.
Себастьян улыбнулся.
— Вижу, вы не верите в любовь с первого взгляда? — насмешливо поинтересовался он, а Элеонора, смутившись, промолчала. — А как вы относитесь к Петрарке и его Лауре? Тоже нездоровая одержимость или истинная любовь?
— Петрарка хотя бы признавал, что его любовь была иллюзией, — обретя уверенность парировала Элеонора.
Их дискуссия продолжалась, когда принесли закуски — карпаччо из говядины для Себастьяна и капрезе для Элеоноры. Она заметила, что профессор едва притронулся к своему блюду.