Третью ночь подряд она просыпалась ровно в это время, как по расписанию. Элеонора села на кровати, потирая виски. В ушах все еще звенел тихий женский голос, звавший её по имени.
"Элеонора... Элеонора..."
Сначала она думала, что это просто сон, отголосок кошмара, который забывается с пробуждением. Но голос становился все отчетливее с каждой ночью, просачиваясь в её сознание даже в моменты бодрствования. Странное ощущение, словно кто-то следит за ней, не покидало в последнее время.
Она откинула одеяло и подошла к окну. Равенсхолм спал под пеленой густого тумана. Старинные дома с их остроконечными крышами напоминали застывших каменных стражей. В этом городе всегда было слишком много теней, слишком много мест, где могла прятаться тьма.
Внезапно её внимание привлекло движение на улице. Прямо под фонарем, чей свет едва пробивался сквозь туман, стояла фигура. Женский силуэт, размытый и нечеткий, как будто нарисованный акварелью на мокром листе. Элеонора почувствовала, как по спине пробежал холодок. Фигура не двигалась, но казалось, что она смотрит прямо на неё.
— Кто ты? — прошептала Элеонора, зная, что её никто не услышит через закрытое окно.
Но фигура, словно в ответ на её вопрос, сделала шаг назад и растворилась в тумане.
Элеонора резко отпрянула от окна, её сердце колотилось как бешеное. Она знала, что не сможет уснуть до утра, и решила спуститься на кухню. Может, чашка горячего молока поможет успокоить нервы. Отец в детстве частенько успокаивал страхи дочери кружкой молока и парой сказок, впрочем, в которых так или иначе присутствовали вампиры. В этом плане Элеонора была не как все дети, которых берегут от кошмаров и ужасов, наоборот, отец методично обучал её многому, чего не следовало бы знать ребенку её возраста — как выследить вампира, как защититься от него.
Старый дом Хартов скрипел и стонал, словно живое существо. Спускаясь по лестнице, Элеонора невольно бросала взгляды на развешанные по стенам охотничьи трофеи отца. Клыки, когти, ритуальные кинжалы... Виктор Харт не зря был известен в определенных кругах как один из лучших охотников на вампиров. Когда-то эти предметы казались Элеоноре обычной частью домашнего интерьера, но сейчас, в темноте, они словно наблюдали за ней.
На кухне она достала молоко из холодильника и поставила кастрюльку на плиту. Пламя газовой конфорки осветило комнату теплым оранжевым светом, отгоняя тени.
— Элеонора...
Она вздрогнула и обернулась. Никого. Только тени танцевали на стенах от огня плиты.
— Показалось, — прошептала она себе под нос. Звук собственного голоса разбил тишину, немного успокоив. Все хорошо, ей действительно просто послышалось.
Но где-то глубоко внутри девушка знала, что это не так. Что-то звало её, что-то, что боялось выйти на свет, но никак не могло оставить её в покое.
— Эй, Нора! Ты вообще меня слушаешь?
Голос подруги и однокурсницы Мэвис вернул Элеонору в реальность. Они сидели в маленькой кофейне "Сласти и страсти", одном из немногих уютных мест в Равенсхолме. Вечер пятницы, и заведение было полно подростков, спасающихся от осенней прохлады.
— Прости, я... задумалась, — Элеонора виновато улыбнулась и отпила кофе, уже успевший остыть.
— Ты в последнее время какая-то странная, — Мэвис наклонилась ближе через стол. — Тебя что-то беспокоит?
Элеонора посмотрела на подругу. Мэвис была, пожалуй, единственным человеком в школе, кто не считал Элеонору странной потому, что вся её семья была зациклена на мифах, выдумках и легендах. Даже больше- Мэвис знала, что вампиры существуют, сама догадалась, чем на самом деле занимается Виктор Харт. Элеонора, когда подруга озвучила ей свои догадки, не стала ничего отрицать, счастливая уже тем, что может хоть с кем-то поделиться таким бременем. Правда, отец, когда узнал об этом, сильно разозлился. Он заявил, что Элеонора тем самым поставила жизнь Мэвис под угрозу, и потребовал, чтобы она любыми способами разуверила подругу в том, что открыла ей. Элеонора собиралась это сделать, но Мэвис лишь отмахнулась, заявив, что у её родственницы сын- один из доноров для богатого вампира, и уж она-то знает точно об их существовании.
— Я просто плохо сплю, — ответила Элеонора, не желая пугать единственную подругу рассказами о странных голосах и призрачных видениях.
— Да неужели? — Мэвис приподняла одну бровь. — А синяки под глазами и то, что ты подпрыгиваешь от каждого звука — это тоже от недосыпа?
Элеонора вздохнула. Мэвис всегда была слишком проницательной.