— Я... Мне кажется, что кто-то зовет меня. По ночам. Женский голос.
Мэвис на секунду замерла, затем отставила свою чашку. В её глазах промелькнуло удивление.
— И давно это началось?
— Около пары недель назад, — Элеонора понизила голос, хотя вокруг было слишком шумно, чтобы кто-то мог их подслушать. — Сначала я думала, что это сны. Но потом... я начала видеть её. Не четко, как тень или силуэт. Она держится в темноте, но я чувствую, что она... ждет чего-то. От меня.
— Может, это просто стресс? — предложила Мэвис. — Твой отец, едва вернувшись, снова уезжает на охоту на следующей неделе, верно? Может, так твое подсознание пытается привлечь его внимание? Ну, знаешь там, как подростки ведут себя плохо, если хотят привлечь внимание. А у тех, кто постарше, обязательно начинается беда со здоровьем или в делах.
Элеонора кивнула. Да, отец снова уезжал. Как обычно, ничего не объясняя, просто оставляя записку с датой возвращения и номером телефона для экстренной связи. Она уже привыкла к его отсутствию, но все равно каждый раз боялась, что он может не вернуться. Но и Мэвис перегибала палку со своими увлечениями психологией для чайников из курсов и видео в сети.
— Возможно, ты права, — согласилась Элеонора, хотя внутренний голос подсказывал ей, что дело не в стрессе. И уж явно не в желании задержать отца в Равенсхолме.
— Слушай, уже темнеет, — Мэвис глянула в окно. — Давай я провожу тебя домой?
Элеонора посмотрела на улицу. Сумерки быстро сгущались, неоновые вывески начинали отражаться в лужах после недавнего дождя. Мысль о том, чтобы идти домой одной, вызывала необъяснимую тревогу.
— Спасибо, — с благодарностью ответила она.
Они расплатились и вышли на улицу. Мэвис, как обычно, болтала без умолку, рассказывая о новом фильме, который хотела посмотреть. Элеонора слушала вполуха, её взгляд невольно блуждал по темным углам улиц, ища признаки той самой фигуры.
Они свернули на Вороний переулок — короткий путь к дому Элеоноры. Узкая улочка была слабо освещена, старые фонари бросали причудливые тени на булыжную мостовую.
И тут Элеонора увидела её снова. Фигура стояла в конце переулка, более отчётливая, чем когда-либо прежде. Женщина в длинном белом платье, с распущенными волосами, закрывающими лицо. Она не двигалась, но Элеонора могла поклясться, что слышит тихий шепот.
"Помоги мне... Элеонора..."
Холодный пот выступил на лбу. Мэвис все еще говорила о чем-то, не замечая, что Элеонора застыла на месте.
— Ты видишь её? — прошептала Элеонора, не отрывая взгляда от фигуры.
— Кого? — Мэвис нахмурилась и посмотрела туда же, куда и Элеонора. — Там никого нет, Нора.
Но фигура была там, и она медленно подняла голову, волосы упали с лица, открывая... Элеонора подавила крик. Там, где должно быть лицо, клубилась тьма, из которой смотрели два ярких, горящих глаза. И они смотрели не на Элеонору. Они смотрели на Мэвис.
Фигура сделала резкое движение в их сторону, и в тот же миг Элеонора увидела, как вокруг Мэвис сгущается тьма, принимая форму огромных когтистых лап.
— Берегись! — Элеонора с силой оттолкнула подругу в сторону, и Мэвис, не ожидавшая такого, упала на тротуар.
— Что за черт, Нора?! — воскликнула она, поднимаясь и отряхивая ладони. — Ты с ума сошла?
Элеонора быстро посмотрела на место, где была фигура, но там уже никого не было. Тени снова стали просто тенями.
— Я... мне показалось... - она запнулась, не зная, как объяснить то, что видела. — Прости, Мэвис. Я не хотела тебя напугать.
Мэвис смотрела на неё с беспокойством и... да, Элеонора ясно видела это — со страхом. Страхом перед ней.
— Я в порядке, — наконец сказала Мэвис, но голос её звучал напряженно. — Пойдем, уже поздно.
Оставшуюся часть пути они шли молча. Мэвис больше не болтала, а Элеонора чувствовала, как между ними растет невидимая стена. У дома Хартов они неловко попрощались, и Мэвис поспешно ушла, даже не обернувшись.
Элеонора смотрела ей вслед, чувствуя горький комок в горле. В классе её часто считали странной, избегали после уроков, шептались за спиной. Мэвис была единственной, кто видел в ней обычную девушку, а не дочь странного Виктора Харта. Но теперь и она тоже будет избегать её.
Вернувшись в свою комнату, Элеонора в изнеможении рухнула на кровать. Она уже жалела, что рассказала Мэвис о голосах, а её реакция на "видение" в переулке только подтвердила опасения Элеоноры — с ней действительно что-то не так.
Она сбросила обувь и хотела было закрыть глаза, когда заметила что-то на подушке. Маленький предмет, который точно не был там, когда она уходила утром.