— Пожалуйста. — донеслось испуганное всхлипывание от стены, Ульрих, лениво обернувшись, увидел устремлённый на него взгляд. Донор Лидии Мортем.
— Я весь во внимании, юная леди. — издевательски поклонился он худенькой девушке. Та, вздрогнув от его тёмного взгляда, дёрнулась, зазвенев цепями.
— Пожалуйста...Отпустите нас. Моя госпожа...Она даст вам много денег, сколько вы захотите. — другие доноры лишь обречённо следили за заранее обречённой на провал попыткой. Но юная донор в силу наивности не понимала этого. — У Лидии есть замки, есть много...
Ульрих, рассмеявшись, оборвал её взмахом руки.
— Предлагать вампиру богатство? Милая, ты смогла развеселить меня, поэтому, так и быть, умрёшь последней. — он скользнул глазами по донорам. — Видишь ли, самое главное наше сокровище — кровь. Это то, за что мы готовы отдать все на свете. А, особенно, свежая юная кровь. — его глаза налились красным. Мгновение- и Ульрих оказался рядом с девушкой, хищно принюхиваясь к ней. Затем удовлетворённо кивнул. — Такая, как у тебя.
Жертва не успела даже вскрикнуть — настолько быстро всё произошло. Рот Ульриха на глазах становился огромным, челюсть затрещала так, словно крошилась на сотни маленьких кусочков. Зубы заострились, увеличиваясь в размерах.
— Нет... пожалуйста.... Прошу вас...- прошептала охваченная ужасом девушка. С другого конца стены донёсся грубый оклик:
— Возьми меня, грязное чудовище! Оставь её!
Ульрих скривился в подобии усмешки — настолько, насколько это позволял его новый жуткий облик. А затем набросился на жертву перед собой- впился прямо в горло. Девушка, выгнувшись всем телом, обмякла. С другого конца стены послышались угрозы и проклятия, но Ульрих жадно пил кровь, пока, наконец, не насытился. Тогда он, отступив, принял свой обычный облик. Окинув себя взглядом, он отметил, что одежда пришла в негодность — слишком много крови. Нет, после того, как он вновь вышел в мир, его манеры полностью испортились. В лесах, где он скрывался раньше, ожидая, пока заживут раны, вернётся сила, он питался лишь зверьём и редкими путниками, что осмелились идти сквозь лес, срезая дорогу. Обернувшись к пленнику, что всё ещё сыпал проклятиями, он ощерился в хищной ухмылке:
— Слишком разговорчивая еда может вызвать несварение желудка, вы ведь в курсе, Оливер? — подмигнул он мужчине, который тут же замолчал, с ненавистью глядя на него.
8. Любовь
Элеонора нервно постукивала карандашом по раскрытой тетради. Лекция профессора Валериана подходила к концу, но она едва ли услышала хоть слово из его монолога о влиянии готической литературы на современную прозу. Всё её внимание было приковано к тому, как он двигался по аудитории — уверенно, словно хищник, разыскивающий добычу. Студенты на его лекциях всегда вели себя идеально, будто подчинённые его воле, вот и сейчас не было ни разговоров, ни перешептываний.
С того неловкого ужина прошло две недели, и что-то изменилось. Взгляды Себастьяна стали дольше задерживаться на ней, иногда он "случайно" оказывался рядом в библиотеке, а вчера на её столе в читальном зале появилась книга — редкое издание "Грозового перевала" с кратким посланием на форзаце: "Подумал, что это может тебя заинтересовать. С.В."
— Мисс Харт, задержитесь, пожалуйста, после лекции, — его глубокий голос вывел её из задумчивости.
Студенты начали собирать вещи, аудитория наполнилась шумом отодвигаемых стульев и приглушённых разговоров. Элеонора медленно складывала конспекты в сумку, ощущая, как сердце колотится о рёбра.
— Элли, ты идёшь? — Бен Гризерс, высокий светловолосый парень, опёрся о её стол, загораживая от неё Себастьяна. — Мы собирались в "Синюю сову" на кофе, помнишь?
Он смотрел на нее всё тем же влюбленным взглядом, что и раньше, хоть Элеонора не раз говорила Бену, что он зря тратит с ней время. Девушка совершенно не тянуло к нему, но Бен, кажется, упорно не желал с этим мириться.
— Мы не собирались, Бен, — тихо возразила Элеонора. — Ты предложил, я не ответила.