Виктор замер на мгновение, затем медленно повернулся к дочери. В его взгляде проскользнуло нечто темное.
— Что с ним?
— Ты знал, что он вампир? — прямо спросила Элеонора. И по выражению лица отца поняла ответ. Да, он прекрасно это знал. Знал, но просто не считал нужным сообщать ей, как и многое в своем деле. Ограждал дочь от ненужных волнений. Конечно, это как нельзя лучше характеризовало то, что отец заботится о ней. Но ещё было символом и другого — того, что отец до сих пор считает её маленькой девочкой. Его чрезмерная опека, нежелание принимать её взрослой и состоявшейся личностью были предметом их частых споров. И лишь с недавних пор Элеоноре удалось, путем долгих словесных баталий, убедить отца в том, что ей не нужен молчаливый и практически невидимый охранник из ордена, который, в свою очередь, пошел на беспрецедентное — поручил одному из охотников присматривать за дочерью Виктора Харта.
Отец, в свою очередь, долго смотрел на неё, словно оценивая, затем тяжело вздохнул и опустился в кресло.
— Как ты догадалась?
— Я...случайно увидела, как он пьет кровь одной женщины. — ответ прозвучал до смешного абсурдно. Как можно " случайно" увидеть, что кто-то пьёт кровь. Конечно, отец всё понял. Его лицо, как ни странно, ничего не выражало. Будто то, что профессор — вампир, не значило для него ровным счётом ничего.
— Да, — кивнул Виктор. — Себастьян Валериан- один из старейших в городе. Член Совета Бессмертных.
Элеонора почувствовала, как земля уходит из-под ног. Одно дело подозревать, и совсем другое — получить подтверждение. Себастьян — вампир. И, что странно, ей не было страшно. Ей было...обидно. Ведь он использовал её точно пешку в своей игре для того, чтобы подобраться к ордену, или же, к отцу Элеоноры.
— И ты... знал всё время? Позволял ему преподавать в университете, где учатся сотни студентов?!
— Себастьян Валериан не представляет угрозы, — ответил Виктор, и что-то в его тоне заставило Элеонору насторожиться. — По крайней мере, до сих пор не представлял.
— Что значит "до сих пор"?
— Ходят слухи, — Виктор поднялся и подошёл к старинному комоду, достал оттуда бутылку виски. — Валериан может быть замешан в недавних исчезновениях. Трое доноров пропали за последний месяц.
— Доноров? — повторила Элеонора. — Люди добровольно отдают кровь вампирам?
Сегодня просто день открытий! Неприятных открытий. И кто знает, сколько ей ещё предстоит узнать ужасающей реальности. Хотя, со слов отца выходит, что та не столь и ужасающая, если люди готовы добровольно становиться донорами. Или же это — какая-то добровольная дань вампиров во имя спасения человечества.
— Система доноров существует столетиями, — пояснил Виктор, наливая себе виски. — Это... своего рода симбиоз. Вампиры получают кровь, не убивая людей. Доноры получают деньги, защиту, иногда даже лечение от болезней — вампирская кровь обладает целебными свойствами. Она может продлить жизнь, правда, не столько долго, сколь самим вампирам.
— И ты позволяешь этому происходить?! Ты, практически новый глава "Серебряного креста"?
— Равенсхолм живёт по особым правилам, Элеонора, — голос Виктора стал жёстче. — Здесь существует равновесие между нашими видами. Без него город погрузился бы в хаос.
Элеонора пыталась осмыслить всё услышанное. Она всегда знала, что отец охотится на вампиров, но полагала, что любой вампир — враг, которого нужно уничтожить.
— И сколько их в городе? — спросила она.
— Около сотни или чуть больше. Тех, о ком мы знаем. — ответил Виктор. — Большинство живут тихо, не создавая проблем.
— А Валериан? Что с ним не так?
Виктор допил виски одним глотком прежде чем ответить. Элеонора отметила, как он поморщился, когда осушил стакан. Любимый отцовский виски, который тот изредка пил, чтобы успокоить нервы, разонравился ему?
— Есть подозрения, что он связан с Ульрихом.
— Кто такой Ульрих?
— Изгнанный вампир. Безумец, экспериментировавший с тёмной магией. Примерно двести лет назад он пытался создать новую расу существ, соединяя вампиров с оборотнями и другими созданиями ночи. Совет приговорил его к окончательной смерти, но он сумел бежать в который раз. Твой предок, Джонатана Харт, тоже думал, что убил его. Но он живая. — отец усмехнулся каламбуру, но вместо улыбки его лицо точно судорога исказила, настолько неестественной вышла эта улыбка. Может, что-то скрывает, недоговаривает? А ещё Элеонора отметила, что отец сказал " твой предок", тогда как обычно говорил о Джонатане " наш предок". " Наш великий предок", " наш предок Джонатан"- такие гордо он именовал Джонатана Харта в каждой беседе с дочерью.