Телефон завибрировал, прервав её чтение. Сообщение от профессора Валериана:
"Добрый вечер, мисс Харт. Хотел уточнить, не могли бы мы встретиться завтра перед лекцией? Есть важные моменты в вашей исследовательской работе, которые стоит обсудить. С уважением, С.В."- опять сплошной официоз, будто он игрался с нею, то приближая, то отдаляя.
Сердце Элеоноры учащённо забилось. От одной мысли о встрече с профессором наедине по спине пробежал холодок. Несмотря на его безупречную вежливость и несомненную привлекательность (которую отмечали все студентки факультета), сейчас она ощущала лишь страх. Она с самого первого дня, как он появился в университете знала каким-то необъяснимым, интуитивным образом, что с ним что-то не так. А недавно подтвердила эту догадку. Зачем она ему нужна? Уничтожить дочь охотника? Возможно. Но отчего Валериан сразу не сделал этого, ведь такая возможность была у него все это время? Вероятнее всего, за свою долгую жизнь, хоть жизнью существование мертвецов, пьющих кровь, вряд ли можно было бы назвать, он пресытился быстрой охотой. А ведь месть — одна из её разновидностей. Вот поэтому он и играет с Элеонорой точно хищный кот с испуганной маленькой мышью.
Девушка отложила телефон, ничего не ответив. Её взгляд упал на другую книгу — тонкую, в потрёпанном кожаном переплёте, с латинским названием, которое она не могла разобрать. Книга была раньше в личном сейфе отца, и Элеонора забрала её скорее как развлечение, чем из интереса к содержанию.
Открыв её, она увидела заметки отца — подчёркнутые абзацы, пометки на полях, закладки... И слово, которое постоянно повторялось: "дампир".
Сердце Элеоноры пропустило удар. Переворачивая страницу за страницей, она погружалась в исследования отца. Согласно его заметкам, дампиры рождались от укуса вампира беременной женщине — плод получал часть вампирской сущности, но сохранял человеческую природу. Они могли существовать при свете дня, хотя яркое солнце доставляло им дискомфорт. Серебро вызывало ожоги, но не было смертельным. И самое главное — дампиры могли чувствовать присутствие вампиров, словно обладая особым чувством, настроенным на их сущность.
На последней странице была фотография. Пожелтевшая, с обтрёпанными краями. Молодая женщина с глазами Элеоноры смотрела прямо в камеру, положив руку на слегка округлившийся живот.
Мать Элеоноры. Мать, которая, как ей всегда говорили, умерла при родах.
Внизу фотографии отцовским почерком было написано: "Маргарет. Через две недели после инцидента."
Элеонора застыла, соединяя обрывки информации в единую картину. Официальная версия гласила, что её мать скончалась от осложнений во время родов. Но что, если правда была иной? Что, если её мать была укушена вампиром во время беременности? Что, если...
Что, если Элеонора Харт действительно была дампиром?
Она захлопнула книгу и прислонилась к стене, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Телефон снова завибрировал — ещё одно сообщение от профессора Валериана, но она даже не взглянула на экран.
В её голове звучали слова отца, которые он часто повторял перед сном, когда она была маленькой: "Помни, Элли, в тебе течёт особая кровь. Когда-нибудь ты поймёшь, что это значит."
Кажется, этот день наступил. Девушка с ужасом обхватила себя руками, стараясь успокоиться. Так вот почему отец так странно себя вел? Возможно, он как охотник видел в ней все признаки дампира, раз уж даже Мэвис- и та догадалась. Видел, и не мог понять, что с ней делать. Не мог находиться рядом- этим объясняется его практически бегство? Ответов на множество хаотичных мыслей в голове у нее не было
14. Опасные союзы
Себастьян Валериан чувствовал нарастающее беспокойство с каждым часом. Ночь выдалась безлунной, идеальной для тех созданий, что скрываются во тьме. Он стоял у окна своей городской квартиры в старой башне, некогда бывшей частью городских укреплений, и вглядывался в черноту ночи. Лаура, его донор, обычно приезжала раз в месяц, и выпитой дозы крови вполне себе хватало, чтобы физическая выносливость, сила и регенерация продержались примерно недели три- четыре, а чувство голода навестило лишь через недель шесть. Но в этот раз все было странно, будто не крови Лауры требовала его суть, а чего-то иного, более важного. А ещё любопытная дочка охотника никак не выходила из головы. Той ночью он с огромным удовольствием, которого не испытывал уже много лет, наблюдал за тем, как она, затаившись точно мышка, осуществляет свои жалкие попытки вести слежку за древним вампира. Поэтому и с Лаурой пришлось устроить небольшое представление. Обычно он ограничился бы лишь лёгким укусом запястья, но в этот раз будто темная сторона его натуры пожелала продемонстрировать Элеоноре себя во всей красе. Подспудно надеясь, что после этого девчонка Харта отступится от своей глупой затеи. Или, может, рассчитывая, что этим он откроет ей всего себя, а она его...не отвергнет. Но ужас в её глазах сказал ему всё — для неё он лишь порождение тьмы и не более.