Виктор глубоко вздохнул и поднялся. Он подошёл к одному из шкафов, достал бутылку бренди и налил себе щедрую порцию. На этот раз он выпил напиток также быстро и уверенно, как делал это обычно. Элеонора укорила себя за то, что, затаив дыхание, наблюдала за этим, чтобы полностью развеять остатки сомнений — вдруг отец на самом деле другое отродье Ульриха, более хитрое?
— Нет, Эль. Ты не теряешь рассудок.; Он сделал глоток. — Ты просто... взрослеешь. И происходит то, чего я всегда боялся.
— О чём ты говоришь?
Виктор вернулся в кресло и посмотрел прямо в глаза дочери.
— Ты знаешь, что случилось с твоей матерью?
— Она умерла при родах, — тихо ответила Элеонора, уже понимая, что эта версия- неправда. — Ты говорил, что была какая-то редкая болезнь...
— Я лгал, — резко произнёс Виктор. — Не при родах. После. И не от болезни... хотя, возможно, это тоже своего рода болезнь.
Он сделал ещё один глоток бренди, словно искал в янтарной жидкости мужество.
— До твоего рождения, много лет назад я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я был молод, самоуверен, влюблён. Мы с твоей матерью только поженились. Глупец! Я хотел... хотел произвести на неё впечатление. — Он горько усмехнулся. — Решил взять её в Карпаты, показать ей моё ремесло. Тогда мне казалось, что она найдет это более мужественным, чем та профессия, которую я тогда использовал для прикрытия, историк.
— Охоту на вампиров? — Элеонора подалась вперёд, её глаза блестели в полумраке.
— Да. Маргарет была такой же, как ты — любопытной, бесстрашной. Узнав правду, она сама настояла, чтобы я взял её с собой, а я... я поддался искушению. Хотел, чтобы она увидела, какой я герой.
Виктор допил бренди одним глотком.
— На нас напали трое. Я был готов к одному, может быть, двум... но не к трём. Двоих я убил, но третий... - его голос дрогнул. — Третий добрался до Маргарет. Он укусил её, прежде чем скрылся. Я оттащил его, прогнал, но было поздно.
Элеонора побледнела ещё сильнее.
— Мама... стала вампиром?
— Не сразу, — покачал головой Виктор. — Мы вернулись в Равенсхолм. Через несколько недель узнали, что она беременна тобой. Процесс обращения замедлился... словно твоё присутствие в её чреве как-то сдерживало проклятие. Девять месяцев она боролась с собой, жаждой крови, изменениями. Родила тебя... а потом изменения ускорились.
Он замолчал, не в силах продолжить.
— Что произошло дальше? — тихо спросила Элеонора, хотя, казалось, уже знала ответ.
— Она попросила меня убить её, — глухо произнёс Виктор. — В один из последних моментов ясности сознания. Она знала, что скоро забудет себя, забудет нас... станет тем, с кем я сражался всю жизнь. — Он сжал кулаки. — И я сделал это. Для неё. Для тебя. Тогда я...Не знал, не понимал, что всё могло бы быть иначе.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине.
— Значит, я... - начала Элеонора, её голос дрожал.
— Ты дампир, Эль. Полукровка. Дитя человека и того, кто был укушен вампиром. — Виктор смотрел на неё с болью и любовью. — Вот почему ты всегда была особенной. Сильнее, быстрее других детей. Вот почему ты так мало спишь. Почему иногда инстинктивно избегаешь прямого солнечного света- помнишь, в детстве я говорил, что у тебя аллергия на солнце? Почему иногда... видишь и слышишь то, чего не могут другие.
Элеонора медленно поднесла руку к своему лицу, словно видя его впервые.
— Но я не ведь пью кровь, — прошептала она. — Я не чувствую жажды...Дампиры, они ведь...не пьют кровь.
— Пока нет, — мягко сказал Виктор. — Но с возрастом это может проявиться. Особенно сейчас, когда ты становишься женщиной. Вот почему... вот почему я должен был рассказать тебе правду. Дампиры не изучены, никто не может сказать наверняка, что они такое, как будут...себя вести. — аккуратно закончил он, старясь не глядеть на дочь.
Элеонора долго молчала, разглядывая ленту матери в своих руках.
— Значит, я могу видеть маму... по-настоящему? Это не воображение?
Виктор нахмурился. — Что ты имеешь в виду?
— Когда тебя не было, я не просто слышала её голос. Я видела... не чётко, скорее как тень или отражение в воде... но это была она. Она сказала, что любит меня. Что гордится мной. — Слёзы заблестели на ресницах Элеоноры. — Что мне нужно быть осторожной.
Виктор напрягся. — Осторожной? С чем?
— Она не сказала. Только повторяла: "Не всё то, чем кажется. Будь осторожна, моя девочка." — Элеонора подняла взгляд на отца. — Что это значит? И откуда взялась эта лента? Я нашла её на своей подушке, но ты сказал, что ничего не знаешь о ней.