— Но на этот раз с другим финалом, — глаза Ульриха полыхнули кроваво-красным. — На этот раз я выпью его до последней капли. И когда наша общая кровь смешается с "Сердцем Тьмы", портал откроется полностью. А мои новые дети встретят своих древних братьев из мира вечной тьмы.
Он повернулся к дальней стене, где в цепях висели новые пленники — обычные жители Равенсхолма, похищенные как пища для тварей, что просочатся сквозь разлом.
— Начинайте приготовления, — приказал он Моргане. — Завтра ночью этот мир изменится навсегда.
Ульрих стоял у окна в одном из помещений, где катакомбы выходили на поверхность, наблюдая, как лунный свет проливается на темнеющий лес. Пятьсот лет бессмертия оставили на его лице отпечаток вечности — черты, некогда мягкие и исполненные благодати, теперь застыли в мраморной красоте, подобно античной статуе. Только глаза, глубокие и непроницаемые, выдавали бушующий внутри него огонь.
Он медленно обернулся к центру комнаты, где на черном алтаре покоился Сердце Тьмы, кристалл, черный как безлунная ночь, пульсирующий подобно живому сердцу. Ульрих приближался к завершению своего великого труда, к моменту, который он готовил столетиями.
— Скоро, — прошептал он, поглаживая холодную поверхность кристалла. — Скоро вы познаете настоящий страх.
Ульрих позволил воспоминаниям захлестнуть его. Он помнил себя молодым священником, полным веры и праведного гнева. В своей деревушке на границе диких лесов он был и пастырем, и защитником, и судьей. Когда первые слухи о ночных тварях начали распространяться среди крестьян, он собрал самых смелых мужчин и возглавил охоту. Ульрих помнил, как они нашли логово, как выволокли бледных созданий на солнечный свет. Как он сам читал молитвы, готовясь к казни. Ему было жаль и этих несчастных, и их жертв. Он считал, что Господь примет в свои объятия, невзирая на их преступления, ведь несчастные не виноваты, что тьма поглотила их без остатка, что злой недуг, коим он считал вампиризм, подчинил их своей жестокой воле.
Но он не рассчитал — один из приговоренных, древний вампир с глазами, полными ненависти и мудрости веков, не был так слаб, как казалось. В момент казни он вырвался, бросился на Ульриха и вонзил клыки в его шею. Прежде чем упасть замертво от кола, пронзившего его сердце, вампир успел передать проклятие...
Ульрих невольно провел кончиками пальцев по шраму на шее, который не исчез даже после обращения.
— Они не заслужили моей преданности, — произнес он, ощущая, как горечь снова поднимается в нем подобно темной волне.
Тогда, после укуса Ульрих несколько дней боролся с изменениями, запираясь в своей келье, молясь и постясь, надеясь одолеть тьму верой. Но трансформация была неизбежна. Когда же он вышел к своей пастве, ослабленный, но все еще надеющийся на их поддержку и понимание, то увидел в их глазах лишь ужас и отвращение. Те самые люди, которых он защищал, исцелял и наставлял, взяли факелы и вилы, окружив его церковь.
"Чудовище!" — кричали они. "Дьяволово отродье!"
В ту ночь Ульрих впервые убил человека. Впервые испил крови. И не для выживания, а в гневе. И тогда же впервые понял, что его путь служения окончен навсегда.
Ульрих взял кристалл в руки, чувствуя, как тот отзывается на его прикосновение легкой вибрацией.
— Я показал им любовь, а они ответили страхом. Я предложил защиту, а они отплатили изгнанием, — тихо проговорил Ульрих, словно обращаясь к кристаллу. — Пять веков я наблюдаю за ними. Пять веков изучаю, размышляю и прихожу к неизменному выводу — этот мир не заслуживает существования.
После изгнания Ульрих путешествовал по миру, собирая знания о своей новой природе. Он становился сильнее, мудрее, изучал древние тексты о вампирах, о магии крови и о мирах за гранью. Постепенно горечь переросла в философию, а жажда мести — в холодное решение изменить порядок вещей.
Он начал создавать других вампиров, тщательно выбирая тех, кого обращал: отверженных, непонятых, преданных обществом. Он становился для них учителем и отцом, передавая свои знания, но никогда — свою конечную цель. Даже древнейшие вампиры, пользующиеся зловещим уважением среди своего рода, не подозревали о истинных планах Ульриха.
— Они тоже слепы, — прошептал Ульрих, возвращаясь к свитку с древними рунами, которые расшифровывал последние десятилетия. — Старейшины довольствуются существованием в тенях, питаясь, как паразиты, мирком людей. Они не видят дальше своего бессмертия и власти. Они забыли, что мы могли бы быть большим.
Сердце Тьмы было не просто магическим артефактом. Это был ключ, способный открыть врата в другие измерения, в миры, населенные существами, для которых люди и вампиры были лишь мимолетным явлением в бесконечности космоса. Существами, чья сила могла перекроить саму реальность.