— Это не имеет значения, — твёрдо ответила она, но голос предательски дрогнул.
— Имеет, — неожиданно мягко возразил Виктор. — Завтра вечером всё может измениться, Элли.
Он редко называл её детским прозвищем, только в моменты особой близости или опасности.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, хотя прекрасно понимала смысл его слов.
— Я имею в виду, что тебе следует найти его сегодня, — Виктор положил руку на плечо дочери. — Проведите вместе это время.
Элеонора повернулась к отцу, не скрывая удивления:
— Ты... предлагаешь мне встретиться с Себастьяном? Ты, кто всегда был против?
Виктор тяжело вздохнул:
— Я многое переосмыслил за последнее время. Этот союз с вампирами... он показал мне, что не всё так однозначно, как я привык думать. А Валериан... он доказал свою преданность.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Завтра мы все можем погибнуть, Элеонора. И я не хочу, чтобы ты уходила с сожалениями. — резко, отрывисто, правдиво до боли.
Элеонора не могла поверить своим ушам. Она обняла отца, вдыхая знакомый запах кожи, оружейной смазки и трав — запах её детства, запах безопасности.
— Спасибо, — прошептала она.
— Я отправлю Марка и Эрика с тобой, просто будь осторожна, — ответил Виктор, мягко отстраняясь. — И будь готова к следующему. Часть из наших выйдет ночью, но без вампиров нам не найти логова Ульриха нам не найти. Поэтому с нами будут бессмертные из Совета.
Когда дверь за отцом закрылась, Элеонора застыла в нерешительности. Как ей связаться с Себастьяном? Обычно это он находил способы увидеться с ней... Телефона не было- все, что могло их выдать, находилось теперь в одном из отсеков огромного хранилища ордена.
Вернувшись домой, Элеонора спешно поднялась в свою комнату. Выглянув в окно, она увидела несколько человеческих фигур в темной одежде, охраняющих здание. Отец отправил больше людей, чем сказал, чтобы обеспечить её безопасность. И это он ещё не знал о предательстве Мэвис и встрече с Морганой, иначе вообще бы никуда от себя не отпустил.
Она зажгла свечу у окна, тайный знак, и стала ждать. Полчаса прошли в мучительном ожидании. Возможно, он слишком далеко, а может, занят подготовкой к завтрашнему дню... Или просто не хочет её видеть после того, как столь поспешно ушел из ордена. " А ушёл ли?" — испуганно встрепенулось сердце. Вдруг отец солгал? Охотник в нем всегда будет выше, чем любящий родитель. Вдруг ни Томаса, ни Себастьяна уже не выпустили из убежища, а её саму отец отправил домой, чтобы ненароком не узнала, что с ними сделает орден? Нет. Отец бы так не поступил, по крайней мере, Элеонора отчаянно хотела в это верить. Иначе всё — ложь. Ведь не мог отец так умело играть. Или мог?
Почти погрузившись в пучину отчаяния, Элеонора вдруг почувствовала это — легкое колебание воздуха, едва уловимое изменение плотности теней в углу комнаты. Тень сгустилась, приобретая очертания человеческой фигуры, а затем материализовалась в Себастьяна.
Он стоял перед ней- высокий, бледный, с черными волосами и пронзительными темными глазами, которые, казалось, видели её насквозь. Его лицо выражало усталость — сейчас превращение в тень требовало огромных затрат энергии, особенно учитывая его особый рацион. Себастьян пил кровь лишь несколько в месяц, отказывая себе в силе, которую могло бы дать более частое питание.
— Элеонора, — произнёс он тихо, и в этом одном слове было столько невысказанного.
— Ты пришёл, — ответила она, делая шаг к нему.
— Я всегда приду по твоему зову, — он слабо улыбнулся. — Хотя, должен признать, преодолеть такое расстояние в форме тени было непросто.
— Где ты был?
— На восточной границе, с разведчиками совета. Мы выявляли последние точки обороны Ульриха, — он сделал паузу. — Я удивлён, что ты позвала меня. И ещё больше удивлён, что твой отец не выставил меня прочь с порога.
— Его сейчас нет, он остался в убежище. И...Это была его идея, — ответила Элеонора, всё ещё не веря в происходящее. — Он сказал... сказал, что завтра всё может измениться.
Себастьян понимающе кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Он прав. Ульрих собрал значительные силы. Завтрашняя битва будет жестокой.