Элеонора подошла к Себастьяну, осторожно коснулась его лица:
— Есть кое-что, что я должна тебе рассказать. На случай, если завтра...
— Не говори так, — он перехватил её руку, поднёс к губам. — Что ты хотела сказать?
Она глубоко вдохнула, собираясь с духом.
— Я хотела сказать, что раньше...Я никогда не ощущала такого, что чувствую рядом с тобой...- замявшись, она замолчала, собираясь с мыслями.
Он внимательно смотрел на неё, ожидая продолжения.
— Я не знаю, отчего это. Можно, потому что я- дампир, — выдохнула она. — Полукровка. Отец говорил что-то о притяжении таких к вампирам. Потому что мы...мы тоже живём гораздо дольше простых людей, поэтому древние инстинкты в нас заставляют выбирать себе спутников, с которыми....мы можем разделить вечность.
— Думаешь, только поэтому? — смешно поиграл он бровями — А как же мои личные качества? Мужественность, красота, обаяние? Мисс Харт, я разочарован, что вы всё это так низко цените.
И, не успела она ответить, как привлек к себе и одарил нежным поцелуем. Растворившись в ощущениях, она замерла, обвив его шею руками.
Когда Себастьян прервал поцелуй, то его дыхание стало тяжёлым.
— Нет, Элеонора. Я повторю тебе вновь- не сейчас.
Машинально потянувшись к нему, девушка с удивлением заметила, как он отстранился с выражением муки на лице.
— Девочка, ты играешь с огнём. Поверь, тебе не понравится то, что ты разожжешь во мне. — он сжал руки в кулаки, отойдя ещё поотдаль, будто не доверяя самому себе. — И тебе не стоит пытаться заглушать страхи близостью. Лучше расскажи, что тебя беспокоит.
Элеонора, удивлённая его проницательностью, не стала возражать. Она отвернулась, подходя к комоду, где лежала тонкая шёлковая лента.
— Ты знаешь, В последнее время со мной происходит нечто странное, — произнесла она, беря ленту в руки. — Мне начала мерещиться мать, и оказалось, что к этому как-то причастен Ульрих.
Себастьян напрягся:
— Что именно ты видела?
— Сначала это были просто ощущения... будто она рядом. Потом начала видеть её тень, мельком, краем глаза. А три дня назад нашла это, — она показала ленту. — Это была её любимая. Я нашла её на своей кровати. Это...Марта, наша домработница, подложила.
Лицо Себастьяна помрачнело.
— В тот вечер, когда я пришёл к твоему дому... когда нас встретила Марта... я тоже видел тень у ворот. Я подумал, что это один из охотников, но теперь...
— Что это значит? — в голосе Элеоноры слышалась тревога.
— Это классическое вампирское воздействие, — Себастьян нахмурился, взяв ленту из её рук. — Если у вампира есть личная вещь человека, он может создать его образ, транслировать его... особенно если этот человек мёртв. Скорее всего, твоя Марта относила её к вампирам, а после вернула обратно.
— Ты думаешь, кто-то намеренно сводит меня с ума? — Элеоноре стало холодно от этой мысли.
— Я думаю, что это Моргана, — мрачно ответил Себастьян. — Приспешница Ульриха. Она мастер таких манипуляций. Скажи, ты не видела кого-то из вампиров в последнее время. Кроме меня и Томаса, естественно.
Элеонора вздрогнула, услышав имя вампирши, едва не похитившей её. Себастьян оказался очень догадливым во всех смыслах. Она специально не рассказывала ни ему, ни отцу о той встрече, но от него невозможно было что-то скрыть.
— Нет...Я не видела никого. — вновь солгала она.
— Возможно, они хотят ускорить твоё... превращение. Сильные эмоциональные потрясения могут спровоцировать проявление вампирской природы у дампиров. Им нужна твоя сила, твоя кровь. Хотя, — он задумался, — Есть вероятность, что они не знают, что ты дампир. Возможно, они просто хотят заманить дочь знаменитого охотника в ловушку.
Он обнял Элеонору, прижав её к себе.
— Именно поэтому ты не должна идти завтра с нами, — произнёс он твердо. — Это слишком опасно. Ты будешь мишенью.
Элеонора отстранилась, глядя Себастьяну прямо в глаза:
— Я в любом случае пойду, — её голос был спокоен, но решителен. — Там будет мой отец, ешо братья и сестры по Ордену... и ты. Все, кого я люблю. Я не останусь в стороне, пока вы сражаетесь.
Себастьян хотел возразить, но видел в её глазах то же упрямство, что и у её отца. Он знал — спорить бесполезно.
— Тогда пообещай мне, что будешь осторожна, — сказал он, снова привлекая её к себе. — Я не переживу твоей потери, Элеонора.
— Я тоже, — прошептала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его.
За окном сгущалась ночь, последняя перед битвой, которая могла изменить судьбу их мира навсегда.
— Я люблю тебя. — отстранившись, серьёзно просмотрела она на Себастьяна. Он лишь сягко улыбнулся в ответ, точно родитель — своему несмышленному ребенку.