— Он всегда хорошо рисовал, — раздался голос от двери.
Элеонора вскочила, узнав голос Томаса Грейва. Пожилой вампир стоял в дверном проёме, вежливо дожидаясь приглашения войти. Скорей всего, у Совета были запасные ключи. А не инстинкты дампира в эти дни вновь погрузились в сон. Отец и вовсе полагал, что дампир выходит на свободу лишь в моменты наивысших пиков в её психоэмоциональном состоянии. Впрочем, ей это было не важно. Ничего было не важно, если рядом не было Себастьяна. Странного вампира, что пожертвовал собой ради спасения мира.
— Прошу, — она указала на кресло.
Томас вошёл, осматривая полупустое помещение.
— Эта квартира была его сердцем. Дом он держал лишь для вида. Честно сказать, никогда не понимал, почему Себастьян жил так аскетично, — заметил он. — Для существа, накопившего сокровища за пять веков, он был удивительно равнодушен к материальным благам.
— Вы пришли за чем-то конкретным? — спросила Элеонора, не желая обсуждать Себастьяна в прошедшем времени.
— Вообще-то, да, — кивнул Томас. — Я нашёл кое-что в архивах Совета. Кое-что о "Сердце Тьмы" и жертве Древнего.
Элеонора напряглась.
— Я не уверен, даст ли это надежду или только усугубит боль, — продолжил Томас, — Но вы имеете право знать. Согласно древним текстам, закрытие портала требует не смерти Древнего, а его перехода.
— Перехода? — переспросила Элеонора.
— В другое измерение, — пояснил вампир. — Тело и душа Древнего служат... мостом, запирающим дверь с другой стороны. Но это не обязательно означает конец существования.
— Вы хотите сказать, что Себастьян может быть жив? — Элеонора почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она желала как можно скорее получить ответ- и страшилась его одновременно. Что, если ответом будет уверенное твердое " нет"?
— "Жив" — возможно, не самое точное слово, — осторожно сказал Томас. — Скорее, существует в другом измерении, в другой форме. Но главное — если мост остаётся, значит, есть и путь обратно. Теоретически.
— Как? Как можно вернуть его?
Томас вздохнул.
— Вот тут и начинаются сложности. Тексты упоминают о "якоре в реальности" — чём-то, что связывает Древнего с нашим миром настолько сильно, что может притянуть его обратно. Обычно это узы крови — создатель, дитя...
— Ульрих был его создателем, — нахмурилась Элеонора. — Но он...погиб... исчез вместе с Себастьяном.
— Да, — кивнул Томас. — Но есть и другие виды уз. Ещё более сильные. Например, узы сердца.
Он многозначительно посмотрел на Элеонору.
— Вы считаете, что я...?
— Я видел, как вы смотрели друг на друга, — мягко сказал Томас. — Думаю, так же, как Себастьян и Элизабет пять веков назад. Но в вашем случае все ещё не дописано до конца.
Он достал из внутреннего кармана небольшую книгу в потёртом кожаном переплёте.
— Это дневник Себастьяна, который он начал вести в последние годы. Он просил передать вам, если с ним что-то случится. — Томас положил книгу на стол. — Возможно, в нём вы найдёте ответы. Или хотя бы утешение.
С этими словами он направился к выходу.
— А что вы думаете? — остановила его Элеонора. — Есть ли шанс вернуть его?
Томас обернулся, его древние глаза казались бесконечно усталыми.
— За пять столетий я узнал одно: там, где есть истинная любовь, всегда есть надежда. Даже для таких, как мы.
Когда Томас ушёл, Элеонора долго сидела неподвижно, глядя на дневник. Наконец, собравшись с духом, она открыла его. На первой странице было лишь одно предложение, написанное элегантным почерком Себастьяна:
"Для Элеоноры Харт. Когда я больше не смогу сказать это лично: кажется, я любил тебя сквозь века, любил ещё до твоего рождения, и буду любить за пределами смерти."
Элеонора прижала книгу к груди, чувствуя, как слёзы текут по щекам. И в этот момент маленький флакон с кровью Себастьяна, который она всегда носила с собой, слегка нагрелся, словно откликаясь на её эмоции.
Она осторожно достала его, глядя на тёмно-красную жидкость внутри. Кровь Древнего, частица его сущности, его связь с этим миром...
Якорь в реальности. Мост между мирами.
Впервые за месяц Элеонора почувствовала, как в её сердце зарождается надежда. Девушка воспряла духом — нет, она не сдастся. Если есть хоть какая, пускай даже самая крохотная капля надежды на то, что Себастьян жив и его можно вернуть, она будет пытаться. Снова и снова.