— Занята, — холодно ответила Элеонора, демонстративно возвращаясь к книге. Она искренне не понимала, чего хочет от неё бывшая подруга.
Мэвис не сдавалась. Она присела напротив, нервно теребя ремешок сумки.
— Слушай, я знаю, ты не хочешь меня видеть. Но прошёл уже год. И я... я правда сожалею. Каждый день.
— Сожалеешь? — Элеонора подняла голову, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна гнева. В такие моменты её полувампирская сущность давала о себе знать. — Ты едва не отправила меня на смерть, Мэвис. Ты никогда и не дружила со мной, ведь так?
— Я не знала, что они...
— Что они хотели убить меня? — Элеонора понизила голос, заметив, что библиотекарь бросает в их сторону недовольные взгляды. — Ты всего лишь передала меня вампирам на блюдечке с бантиком, не задумываясь о последствиях. Ведь как ты там хотела? Не напомнишь? Что-то о помощи тёте и вечной жизни?
Мэвис опустила взгляд, по её щеке скатилась слеза.
— Моргана... Она угрожала нашей семье, Элли. Но это не оправдание, я знаю. Просто... я хотела сказать, что если когда-нибудь тебе понадобится друг...
— У меня есть друзья, — отрезала Элеонора, хоть это было не совсем правдой. За последний год она отдалилась от всех. — Друзья, которые не сдадут меня вампирам при первой возможности.
Мэвис молча кивнула и поднялась.
— Я понимаю. Просто знай, что я всегда буду рядом, если передумаешь.
Когда она ушла, Элеонора закрыла глаза. Иногда ей хотелось забыть всё — свою полукровную природу, предательство Мэвис, тот день, когда Себастьян пожертвовал собой. Просто стать обычной студенткой, которой не снятся кошмары о вампирах и не приходится контролировать свои эмоции, чтобы не разнести всё вокруг внезапно проснувшейся силой.
— Элеонора! Эй, Элли, подожди!
Она узнала голос Бена прежде, чем обернулась. Когда-то, до появления в её жизни Себастьяна, Бен был постоянным спутником Элеоноры — вечно ходил за ней хвостом, приглашал на свидания, дарил кофе и книги. Потом, после того как Себастьян, используя вампирское влияние, отвадил парня от Элеоноры, Бен словно забыл о её существовании. И вот теперь, когда Себастьяна не стало, он снова появился. И стал назойливым точно муха летом.
— Что тебе, Бен? — устало спросила Элеонора, останавливаясь у выхода из главного корпуса.
— Я подумал, может, пойдешь со мной на фестиваль фолк-рока в эту субботу? — Бен улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у большинства девушек кампуса подкашивались колени. — Выступает "Кроули и кровавые братья", твоя любимая группа.
Элеонора стиснула зубы. Бен появлялся в её жизни с настойчивостью сезонной аллергии на протяжении последних десяти месяцев. Почему-то он решил, что отсутствие профессора Валериана дает ему право возобновить свои ухаживания. Ну и, естественно, вампирские внушение больше не работало.
— Нет, Бен. Я занята. Как и в прошлую субботу, и в ту, что до нее.
— Да брось, Элли, — он приблизился, взяв её за локоть. — Тебе нужно развеяться. Сколько можно сидеть в четырех стенах? Я же вижу, как ты изменилась за этот год. Ты стала словно тень себя прежней.
Элеонора попыталась высвободить руку, но Бен держал крепко.
— Отпусти, — предупредила она, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Только не сейчас! Только не сейчас! Но Бен, точно специально, напирал ещё больше, заставляя её раздражаться.
— Не раньше, чем ты согласишься. Мне известно, что ты ни с кем не встречаешься с тех пор, как таинственно исчез Валериану. Что, до сих пор сохнешь по профессору? Забудь уже, он тебя бросил. Я ведь предупреждал.
Это было последней каплей. Элеонора почувствовала, как её зрачки расширяются, а во рту появляется характерное покалывание — верный признак того, что её дампирская природа берёт верх. Она посмотрела прямо в глаза Бену, и её голос прозвучал с той особой вибрацией, которую она не контролировала в моменты сильных эмоций:
— Ты отпустишь меня и больше никогда не подойдёшь. Ты найдёшь кого-то другого для своих игр. Я для тебя умерла. Навсегда.
Глаза Бена на мгновение затуманились, хватка ослабла. Элеонора вырвала руку и быстрым шагом направилась к парковке, где был припаркован её старенький "Форд". Только оказавшись в безопасности автомобиля, она позволила себе выдохнуть. Использовать своё влияние на людей Элеоноре не нравилось, это напоминало ей о вампирской части её наследия, о тёмной стороне, с которой она всё ещё училась сосуществовать.